Шрифт:
Стеллы там не было.
Чей-то кашель на другом конце комнаты заставил его резко обернуться. Блеснул свет.
— Э? — только и успел ахнуть Слэппи.
А затем Стелла, одетая, в джинсах и свитере, в своей дурацкой сиреневой панамке на рыжих вихрах…
Стелла, с глазами, распахнутыми от ярости, с губами, искривленными гневной бранью…
Стелла, сжимающая обеими руками топор на длинном топорище… Лезвие его поблескивало под светом лампы с потолка, так ярко сверкало…
У Слэппи на мгновение закружилась голова. Блеск приковал его к месту, словно загипнотизировал. Стелла кинулась на деревянного бол-ванчика через всю комнату. Рыча от ярости, она высоко вскинула топор. Слэппи беспомощно взирал, как лезвие взлетает вверх, словно сияющая звезда. А потом Стелла снова зарычала и с размаху опустила топор вниз.
— Ааааа! — из широко раскрытого рта Слэппи вырвалось завывание боли, когда первый взмах раскроил его ботинок. Расщепил надвое его ногу.
Он попытался увернуться. Но не мог двинуться с места. Глаза Стеллы от ярости выкатились, когда она снова замахнулась топором. И опустила его прямо на макушку Слэппи.
Сквозь собственный крик он услышал треск — мерзкий звук расщепляемого дерева. Красные огоньки вспыхнули перед глазами, все ярче, ярче… Боль пронзила его тело с головы до ног.
«Мне конец, — понял Слэппи. — У меня нет ни малейшего шанса».
19
Красные вспышки перед глазами становились все ярче, потом начали блекнуть.
Слэппи моргнул, голова его раскалывалась от боли. Он всматривался в чернильно-черную тьму.
В черноту смерти, подумал он.
Но, к удивлению, глаза его сфокусировались, и он увидел окно. На пол лился лунный свет. Со стоном он заставил себя принять сидячее поло-жение, легонько потер голову. И увидел на ковре рядом с собой тяжелую книгу. И другие книги, рассыпанные по полу. Моргая, он повернулся. Спящая на своей постели Джорджия уткнулась лицом в подушку.
«Должно быть, мне на голову упала книга, — понял он. — И я потерял сознание. Топор… Стелла с топором… мне это только приснилось. Это просто дурной сон. Разумеется, меня и должны мучить кошмары с участием этой пигалицы. Она не дает мне совершить три добрых дела. Ос-талось всего четыре дня. Четыре дня на три добрых дела. Иначе я и вправду окажусь в абсолютной тьме — навечно».
Тот факт, что это был всего лишь сон, не особенно ободрил Слэппи. Его работа по-прежнему оставалась невыполненной. Жуткая работа. Он оттолкнул в сторону тяжелую книгу и шатко встал. Подождал, пока вновь обретет равновесие. А затем крадучись пошел из комнаты через коридор. Его большие черные ботинки бесшумно ступали по ковру.
Он переступил через порог комнаты Стеллы. Там сладко пахло парфюмерией: верно, перед сном девочка пробовала разные мамины духи.
Слэппи сделал пару шагов к кровати Стеллы и вдруг почувствовал, как его голова взорвалась острой, раскалывающей болью. И прежде чем темнота поглотила его, Слэппи понял, что на этот раз все произошло по-настоящему.
20
Он открыл глаза от жуткого вопля, причем трех голосов одновременно.
— Ты разбила ему голову?! Предупреждаю тебя, Стелла, если ты его сломала…
— Стелла, зачем ты взяла игрушку Джорджии? Зачем ты сделала это? Бога ради объясни мне…
— Он вошел в мою комнату! Клянусь! Я его не брала!
Распростертый на ковре Слэппи попытался оглядеться. Ему потребовалось немало времени, чтобы сфокусировать свой взгляд и понять, что находится в комнате Стеллы.
Медленно повернув голову, он увидел рядом с собой на половике длинный продолговатый предмет. Алюминиевая бейсбольная бита.
Не топор. Нет, не топор!
Стелла вырубила его металлической бейсбольной битой. И теперь она, Джорджия и их мама стояли посреди комнаты и орали друг на друга, яростно жестикулируя, споря и перебивая друг друга.
— Тебе следовало спать, — упрекала Стеллу миссис Буншофт. — Почему ты не спала?
— Я уже почти спала! — вопила Стелла. — Я говорю правду! И тут услышала, как в комнате Джорджии что-то грохнуло. Это меня разбу-дило. Я… я подумала, что это, наверное, грабитель! Я вскочила с кровати и схватила бейсбольную биту.
Стелла посмотрела на Слэппи.
— Кто-то вошел в мою комнату, — продолжала она дрожащим голосом. — Я подумала, это грабитель. Честное слово. Я размахнулась и сбила его с ног. И… И оказалось, это болванчик.
— Лгунья! — пронзительно взвизгнула Джорджия. — Ничего глупее не могла придумать? Почему ты не можешь сказать правду, Стелла?
— Я и говорю правду! — Голос Стеллы стал еще пронзительнее. Слезы градом катились по ее раскрасневшимся щекам.