последние денежные выплаты он получал не самолично, что позволяет сделать вывод о

плохом состоянии его здоровья уже тогда. По отзыву жившего в XVI веке историка и

собирателя древностей Леланда, Чосер тогда “постарел и поседел”, ему было около

шестидесяти, возраст не такой уж преклонный для нашего времени, но в эпоху, когда людей

косили болезни и подстерегала неожиданная смерть, считавшийся солидным. Леланд пишет

также и о том, что сам Чосер и самую старость считал болезнью, но, возможно, хроникер

излагает здесь просто общепринятую тогда банальность.

Существуют апокрифические рассказы о последних годах Чосера и о том, как он перед

кончиной сокрушался о непристойности некоторых своих творений: “Горе мне, о горе мне!”

– но, учитывая написанное им “отречение”, такое маловероятно. Полагают, что последним, что он завершил, были непристойные рассказы “группы А”: Мельника, Мажордома и

Повара. Если это так, то это достойная точка в творчестве поэта сугубо городского по своему

духу.

Причина и обстоятельства смерти Чосера неизвестны. Однако мы знаем, что умер он в

год чумы. Общепринятая дата – 25 октября 1400 года – следует из надписи на надгробии, сооруженном примерно 150 годами позже. Покоится он в южном трансепте

Вестминстерского аббатства, в месте, теперь известном как “Уголок поэтов”. Первоначально

это был довольно темный угол, возле входа в придел Святого Бенедикта, где хоронили

монастырское начальство. По-видимому, пышной церемонии похорон Чосер не удостоился, и хоронили его так, как подобало придворному невысокого ранга. Благоразумие и

сдержанность Чосер сохранял до самого конца.