обстоятельств способствовала тому, чтоб именно Чосер стал не только самым искусным, но

и самым ярким представителем духа времени среди стихотворцев той поры.

Когда он вступал на поэтическое поприще в качестве придворного поэта, в английской

литературе существовали непререкаемые поэтические образцы, начиная с романов сэра

Орфео и сэра Лаунфала и кончая рифмованными наставлениями и историческими

хрониками, созданными в различных монастырях; бытовала и традиция лирическая – в

литературе как светской, так и духовной, однако традиция умной и изощренной придворной

поэзии, написанной по-английски, отсутствовала. Чосер усвоил стиль и приемы модного

французского стиха и с легкостью перенес их в сферу английского языка и ритмов

английской речи. Для молодого поэта это явилось важным достижением, что не осталось

4 Любви красивой, возвышенной (фр.).

5 Строфа-семистрочник на основе ямбического пентаметра.

незамеченным. Юсташ Дешан, являвшийся одной из несомненных “моделей” для поэзии

Чосера, несколько лет спустя послал ему “балладу”, в которой вознес хвалу молодому

автору, назвав его “великим переводчиком”. Речь шла в основном о сделанном Чосером

переводе “Романа о Розе”, французского аллегорического эпоса на тему любви.

“Роман о Розе”, где я описал

Все тонкости любовного искусства…

Первый раздел монументального произведения из четырех с лишним тысяч стихов был

написан Гийомом де Лоррисом в начале

XIII века, а полвека спустя роман завершил Жан де Мён, школяр, украсив его

многочисленными отступлениями и рассуждениями на самые разнообразные темы. Чосер

предпочел перевести куски, принадлежащие перу первого автора. Остается неясным, выпустил ли он в свет плод своих трудов, но сохранившийся результат несет следы его

остроумия и изобретательности. Со всей очевидностью перед нами предстает полотно, где

он мастерски укладывает слова родного языка, приспосабливая их для избранной им формы: Тех, что у нас русалками зовутся,

Сиренами французы именуют…

Он заражает нас своим искренним удовольствием, получаемым от сравнивания и

смешения в языке элементов саксонских и романских:

Великодушье было ей по нраву.

Подобно Александру, ликовала,

Когда могла сказать: “Бери!”

Можно смело заключить, что даже в самых ранних своих произведениях Чосер

проявляет вкус и тяготение к использованию многообразных и колоритных деталей, чем

достигает большого эффекта. Его картины цветочных россыпей, симфонии из птичьих

трелей и щебета изобильны и в то же время точны. В единении с пышностью и звучностью

“высокого слога” качество это порождает присущую поэзии Чосера умную изощренность.

К тому же его “Роман о Розе” является первым свидетельством обновления и

укрепления английского языка с помощью и посредством искусства перевода; когда

впоследствии Чосера хвалили за “красноречие”, имелась в виду его счастливая способность

привносить великолепие французского и итальянского стиха в собственный стиль и ритмику.

Гений Чосера частично воплотился и в переводах; судя по всему, поэт находил огромную

радость в чтении. Как отмечал он сам, половину пережитого он черпал из книг. Что могло

быть естественнее для него, чем обдумывать прочитанное, а обдумав, неспешно

воспроизводить это, переводя в ткань родного языка?

В этой связи становится понятнее некоторая сдержанность чосеровского темперамента.

В его произведениях автор предстает фигурой скромной и сугубо книжной, что нередко

признавалось лишь хитростью, позой, совершенно не соответствующей его подлинной сути

успешного, сделавшего хорошую карьеру придворного. И все же в созданном им самим

образе должна была заключаться и малая толика правды: к чему бы ему создавать подобный

автопортрет, если он хоть в какой-то степени не отвечает собственным его представлениям о

себе? Чосер стремится спрятаться за словами, а вернее, как личность раствориться в них.

Можно также сказать, что он видел себя переводчиком кем-то уже созданного, не