–  Леша, вот как это может быть, чтобы у молодой женщины не было подруг, а? Ну хотя бы одной-единственной. Ведь эта Щеткина не москвичка, у нее здесь нет родственников, ей должно было быть очень одиноко.

Как ты думаешь?

–  Я думаю, что не мешало бы тебе на себя посмотреть, - философски заметил Чистяков, крепко держа жену под руку.
– У тебя самой много подруг? Что-то я ни одной не заметил.

–  Леш, ты не сравнивай, - горячо возразила Настя.
– Во-первых, у меня есть ты, и уже почти тридцать лет ты для меня и муж, и друг, и подружка. Во-вторых, у меня на работе есть Коротков, с которым я тоже могу обсуждать все, что угодно. И в-третьих, у меня есть сама работа, которая занимает не только время, но и голову, и эмоций на нее много требуется, так что на общение с подружками у меня просто не хватило бы ни того, ни другого, ни третьего. А у нашей Лены Щеткиной такой работы не было, и такого Чистякова, как у меня, у нее тоже не было. Как же она удовлетворяла свою потребность в общении?

–  У нее могло не быть такой потребности, - пожал плечами Алексей.
– Ведь что такое, по сути, личное общение? Обмен информацией, продиктованный, с одной стороны, стремлением рассказать о себе, поделиться своими переживаниями и впечатлениями, и с другой стороны, любопытством: а как у другого? Если нет любопытства, интереса к другим людям, а о себе рассказывать почему-то не хочется или нельзя, то вот тебе и образ классического одиночки. Они, правда, чаще встречаются среди нас, грубых и неотесанных, но и среди вас, нежных и ароматных, изредка попадаются.

Настя поежилась, она вдруг почувствовала, что озябла.

–  Пойдем домой, - предложила она.
– Что-то холодно.

–  А про девушку Лену рассказывать больше не будешь?

–  Дома, - пообещала она.
– В тепле и уюте.

Она любила такие длинные домашние вечера, разговоры с Лешкой, обсуждения, свои недоуменные вопросы и попытки анализа вслух, его ответы и поправки к ее рассуждениям. Мышление у Чистякова было принципиально иным, и он почти всегда видел факты в совершенно ином свете.

–  И последнее, Леш, чего я не понимаю до конца: зачем Егор Сафронов на ней женился.

–  Я так чувствую, что его объяснения тебя не удовлетворили?

Настя поплотнее закуталась в одеяло, подтянула колени к животу, подгребла пуховую подушку под подбородок и скорчила рожицу.

–  Наверное, я ужасно циничная, но я не верю в эти россказни про внезапное прозрение и неизвестно откуда взявшееся желание отцовства. Я верю, что женщина может в один миг понять, что хочет ребенка. С нами, бабами, это случается, и это нормально, потому что инстинкт материнства никакая цивилизация не отменила.

Но чтобы с мужиками… Нет, не верю. Хотя, может быть, я плохо разбираюсь в мужчинах. А ты что скажешь?

–  Скажу, что ты не права. Ты действительно плохо разбираешься в мальчиках, но это и естественно, поскольку ты девочка, а даже самая умненькая девочка никогда не сможет полностью перевоплотиться в мальчика.

Мужчины никогда до конца не поймут женщин, но точно так же и женщинам не дано до конца понять мужчин.

Смирись, сыщица, признай, что и тебе не все под силу, - засмеялся Алексей.

–  Ну и ладно, - проворчала Настя, - пусть я не права. Гаси свет.

Она прижалась к мужу, вдохнула знакомый теплый запах его кожи и упрямо подумала: "Все равно, Егор Сафронов, я тебе не верю. Я докажу, что ты сам убил или заказал свою жену. Для этого мне только нужно узнать, почему ты на ней женился. И я узнаю. Может, я действительно не все могу понять, но уж узнать-то я могу все, что захочу. На это у меня опыта хватит".

Что-то, по-видимому, происходило в атмосфере, то ли магнитные бури, то ли смена давления, то ли еще что-нибудь, до конца не познанное, но ощутимо влияющее на самочувствие метеозависимых людей, к каковым как раз и относился Вячеслав Боровенко. С девяти утра он занял свой пост возле дома на Сретенском бульваре, где жил Глеб Борисович Богданов. Надел наушники, развернул газету, положил на соседнее сиденье сигареты, плюнув на то, что бросил курить, а также термос с чаем и пакет с бутербродами и приготовился слушать. Лиза устроилась на заднем сиденье с книжкой в руках. Она тоже чувствовала себя неважно, но не из-за погоды, а из-за бессонницы.

До полудня ничего интересного не происходило. Писатель встал, старуха-домработница подала ему завтрак, и мэтр отправился на прогулку. Лиза выждала несколько секунд, вышла из машины и отправилась следом. А вдруг он во время своих прогулок с кем-то встречается?

Богданов ни с кем не встретился. Неспешным размеренным шагом прошел своим обычным маршрутом вдоль бульваров - по Сретенскому, Рождественскому, Петровскому, Страстному и обратно. За пять минут до его возвращения в квартире Богданова раздался телефонный звонок.