–  Как у вас все сложно, оказывается, - протянула Даша.
– А почему ты думаешь, что твои начальники не захотят, чтобы ты еще поработала?

Почему-почему… Причин много. Вот, к примеру, одна из последних: эта история с новым сотрудником, которого Афоня взял в отдел в конце прошлого года. Насте парень сразу не понравился, она сыщицким чутьем уловила в нем множество сомнительных черт и на свой страх и риск навела справки. Оказалось, парень попал в органы прямиком из криминальной среды и имел высокую квалификацию наперсточника. Однако все попытки ее довести эту информацию до сведения начальника блокировались в зародыше, полковник Афанасьев свои кадровые решения с подчиненными не обсуждал. Ну и каков результат? В июне разразился скандал с "оборотнями в погонах", бывший наперсточник был задержан вместе с "группой товарищей", его распрекрасная биография стала достоянием общественности, и Афоня от службы собственной безопасности узнал наконец то, что ему так безуспешно пыталась втолковать Настя Каменская. Кадровику, который оформлял нового сотрудника и проводил проверку, долго мылили шею и требовали признаться, сколько денег ему заплатили, чтобы результаты проверки оказались положительными, а Афоню таскали по начальственным кабинетам и говорили много неприятных слов. Если бы он вовремя прислушался к предупреждениям подполковника Каменской… Где вы видели начальника, который простит такое своему подчиненному?

Но не рассказывать же все это Дашеньке…

–  Долгая история, - уклонилась от прямого ответа Настя.
– Просто я знаю - и все. Прими как факт, без всяких объяснений. И хватит об этом. Пошли к мужчинам, а то они там без контроля бог знает чем занимаются.

Мужчины - Леша Чистяков и Саша Каменский - занимались, однако, делом вполне мужским: рассматривали и обсуждали горнолыжное оборудование, при помощи которого состоятельный банкир Александр Павлович Каменский наслаждался альпийским воздухом, снегом и крутыми склонами. Маленький Саня крутился здесь же, постоянно встревая в мужской разговор своим звонким голоском и пытаясь рассказать дяде Леше о собственных успехах в горнолыжном спорте и, главным образом, в преодолении страха перед подъемниками. Настя невольно залюбовалась братом и его женой - такие они молодые, полные энергии, свежие, цветущие, лица покрыты ровным коричневатым загаром, глаза блестят. Не то что она, постаревшая и усталая. Конечно, они год провели в Альпах, после этого немудрено хорошо выглядеть, но ей кажется, что она уже никогда не сможет быть такой же, как они, даже если проживет в тех самых Альпах всю оставшуюся жизнь.

–  Ты что, Настюша?
– брат перехватил ее взгляд и встревожился.
– Что-то не так?

–  Все в порядке, - преувеличенно бодро ответила она.
– А чай в этом доме наливают или только кормят горячим и раздают подарки?

–  Конечно, - тут же захлопотала Даша, - я сейчас, через пять минут будет чай, мы привезли потрясающие конфеты, мы их…

Остаток истории про конфеты растворился где-то в глубине квартиры, в районе кухни, куда мгновенно улетучилась быстроногая Дашенька.

Выпив чаю, Настя с Лешей стали собираться домой - уже поздно, а завтра обоим нужно на работу.

–  Настя, - Саша ухватил ее за руку и легонько потянул в сторонку, - на пару слов отойдем. Слушай, я хочу, чтобы у тебя была машина.

–  Хоти, - равнодушно ответила она.
– Это беспредметный разговор, Саня. Я никогда на это не пойду.

–  Ты не пойдешь на то, чтобы принять подарок от брата? Это что, неприлично? Или, может, преступно? Ну объясни мне свое глупое упрямство, найди аргументы.

–  Санечка, - она обняла брата, поцеловала в кончик носа, - я с удовольствием приму подарок от брата. Но я никогда не пойду на то, чтобы обидеть и унизить своего мужа. Если мы с Лешкой не можем заработать на машину для меня, то у меня ее не будет. И я не буду ее хотеть.

Кстати, я ее действительно не хочу. Не люблю сидеть за рулем.

–  Так, может, подарить тебе машину с водителем?
– насмешливо вскинул брови Саша.
– И почему ты все решаешь за Алексея? С чего у тебя такая уверенность, что его мой подарок обидит или унизит? Ты его спрашивала?

–  Нет, - призналась она, - не спрашивала.

–  Так спроси. Или давай я сам спрошу. Леша!

–  Ты что, не надо, - испуганно зашептала Настя, дергая брата за рукав и предвидя, чем может закончиться такой разговор.

Но было поздно. Леша аккуратно поставил на пол племянника, изображавшего воздушного гимнаста на длинных руках дядюшки, и подошел к ним.

–  Леша, как ты отнесешься к тому, что у твоей жены появится машина?

–  Какая машина?
– спросил Чистяков вполне миролюбиво.

–  Нормальный автомобиль, недорогой, но приличный. Естественно, новый.

Осторожным, но каким-то хирургически точным движением Леша протянул руку и буквально достал жену из-за спины Саши Каменского. Переместил ее поближе, поставил рядом, критически осмотрел ее и поправил завязанный на шее шелковый платок.

–  Вот так, - удовлетворенно произнес он.
– Теперь совсем красавица. Так что ты там насчет машины спрашивал?

Настя сразу все поняла и мгновенно успокоилась. Саша, однако, не понял ничего, поскольку знал Чистякова не двадцать восемь лет, как его сестра, а всего восемь. А с учетом отсутствия в течение последнего года так и всего семь выходило.

–  Я говорю, как ты отнесешься к тому, что…

–  Ax ты об этом, - с нескрываемой скукой перебил его Чистяков.
– Подари ей книжку какую-нибудь поинтереснее, или сериал на кассетах, только длинненький, серий на тридцать-сорок, чтобы надолго хватило. Она от них хорошо засыпает. Каждый вечер по серии - месяц спокойного сна. Дорогие подарки женщина может принимать только от мужчины, с которым она спит. От мужа или от любовника. В данном конкретном случае, я надеюсь, только от меня.

–  Но я же родственник!
– возмутился Саша.
– Причем близкий родственник. Что ты видишь в этом обидного? Ты - талантливый ученый, но ты же не виноват, что за это сегодня платят копейки. Почему твоя жена должна мотаться целыми днями по Москве на своих двоих, если у нашего государства бюджет такой хреновый?

Чистяков перевел внимательный взгляд на жену.

–  Асечка, - в голосе его звучала искренняя забота, - тебе действительно тяжело ездить в разные концы? Ты сильно устаешь? Ты хочешь, чтобы у тебя была машина?