Но умный рыбак не захотел, чтобы его врагов увековечивали в камне (и что с того, что памятниками будут пользоваться в корыстных целях подлые птички?) и победил джинна с помощью агрессивной психологической обработки. Джинн впал в состояние аффекта и на спор заточился в родных пенатах. Не знал, бедолага, что эта хохма с новым заточением затянется еще на пару тысячелетий.

Сложно сказать, что ему приходило в голову с тех пор. Но заточить его обратно в кувшин теперь явно не получится: за тысячи лет даже самый тупой сообразит, что к чему и вторично на одну и ту же удочку не клюнет.

– Я долго думал, что мне делать с новым спасителем, – поделился джинн сомнениями и терзаниями. – Триста лет я мечтал найти рыбака и свернуть его в бараний рог, но он, сволочь такая, успел состариться, умереть и исчезнуть вместе с могилой. Тогда я решил посоревноваться с новым спасителем в хитрости. Но годы шли, а меня и не думали спасать… Ты бы знал, как мне надоело сидеть внутри кувшина, а теперь ты вздумал меня утопить!!! Не потерплю над собой таких издевательств!

– Но я тебя спас! – выкрикнул Павел.

– Спас, – согласился джинн. – И за это… – Павел на всякий случай зажмурил глаза и написал мысленное завещание, – ты выполнишь три моих желания! И молись всем известным тебе богам, если тебе это не удастся: я раздавлю тебя, как эту прогнившую посудину!

Джинн прилично вырос в размерах, выхватил со дна морского корабль середины семнадцатого века и хлопнул в ладоши. Корабль превратился в лепешку, а когда большой обломок упал на голову Павла, того вырубило из действительности.

Очнулся он в больнице.

Подивившись тому, что его устроили в хорошую палату, он порадовался солнечной погоде, но внезапно вспомнил, благодаря чьим стараниям ему приходится наслаждаться больницей, а не курортом. Настроение моментально упало, Павел помрачнел.

Соседние койки пустовали – поделиться бедами оказалось не с кем.

«Вот, не везет, так не везет, – горестно вздыхал он в полном одиночестве. – Чертики должны мерещиться после того, как я выпью кувшин водки, а не когда его открою! А этому нахалу еще и желания исполняй!»

Он притронулся к повязке на голове: толком не болело, но нудно и тягуче ощущалось, и это было еще хуже.

– Нет, с таким подходом к спасителям он никогда не дождется исполнения желаний! – пробормотал Павел. – В завещании разве что про него упомянуть… А, может, мне это приснилось, пока я тут с пробитой головой лежал? Ну, конечно, плавал вместе с экскурсией по морскому дну, ударился о низкую балку в старинном корабле и потерял сознание. А пока меня доставали…

Его перебил дикий смех: прятавшийся под кроватью и четко внимавший каждому произнесенному слову Грот в истерике задрыгал ногами.

– Это как надо разогнаться, чтобы прошибить голову под водой?!! – надрывался он. – Нет, вы только подумайте, и этот человек должен будет выполнить мои желания! А кто бы его оттуда доставал, если через минуту на запах крови примчались бы акулы со всего побережья?

Павел скорчил недовольную рожу и подпрыгнул на кровати. Джинн ойкнул и выбрался из-под кровати с надетой по кончик носа чалмой.

– Ты чего дергаешься? Будешь буянить – в порошок сотру!

– А я и так живым не уйду, – заметил Павел. – Ты же меня угробишь после первого невыполненного желания! Зачем лечишь, спрашивается?

– А кто мне желания будет исполнять? – поинтересовался джинн. – Пушкин, что ли?

Павел вопросительно приподнял брови.

– Я тут коротенько пробежался по миру, чтобы узнать, что изменилось, – пояснил джинн. – Бардак – слабо сказано!

– Например?

Джинн сердито сжал кулаки:

– Какие-то сволочи стащили плитки с египетских пирамид. А Сфинксу какая собака нос отгрызла?

– А ты сам хотел это сделать? – Павел сочувственно покачал головой. – Извини, но когда Сфинкса и пирамиды раскопали, они уже были такими. Их растащили в древности, ты бы точно не успел ничего украсть.

Джинн нахмурился:

– А парень, оказывается, еще бредит… – пробормотал он. – Строил я их, соображаешь, нет?

Он сел на самостоятельно вставший на ножки стул.

– И еще. Кто надул Землю?

– Что???!!!

В голосе джинна послышались недоуменно-жалобные нотки:

– Она была плоской до моего заточения!

Павел откинулся на подушку и закрыл глаза, оставив вопрос без ответа. Но о размерах насоса и отверстии для накачки все-таки подумал и решил, что ничего лучше Марианской впадины не найти. После чего вернулся к здравому смыслу и перестал думать о всякой ерунде.