С первыми солнечными лучами зазвенели толстенные цепи, мост стал медленно опускаться, и ворота тихо раскрылись. Плотники уже поменяли сломанные Кащеем перекладины, но старые оставили на месте, и те были сложены штабелем около стены.

– Но! – скомандовал Бабай. Лошадь тронулась с места.

Суровые стражники у ворот перекрыли проезд.

– По какому делу? – грозно спросили они. Бабай продемонстрировал медальон.

– Новости от царевича Ярослава, – лаконично ответил он.

– А они? – страж кивнул на спящих Аленушку и Иванушку. – Это тоже новости?

– Для родственников царевича Артема – еще какие – ответил Бабай. – А в чем дело?

– Проезжай! – равнодушно объявил страж, проигнорировав вопрос. – Не забудь заплатить пошлину.

– Бог подаст! – усмехнулся Бабай. Стражник побагровел. Но не успел он покрыть нахала великим и могучим, как кузнец сам на повышенных тонах выразил свое отрицательное мнение относительно казнокрадства и незаконных поборов. Из будки выскочил начальник стражи, безуспешно пытаясь вклиниться в его страстный монолог, но получил и свою порцию на орехи.

– Сарыч! Ты, что ли? – воскликнул он, приглядевшись.

– А кто еще? – рявкнул Бабай. – Совсем своих ребят распустил. Останься я на месте, я бы таких со стены в свободный полет отправил!

Страж заподозрил неладное, захлопнул приоткрытую пасть и вовремя улизнул.

– Народ мельчает, – пожаловался начальник. – Все хотят жить припеваючи.

– В деревню на год! – отрезал Бабай. – Они у меня так напоются, что от сверчковой трели шарахаться начнут!

– Вернешься обратно? – без особой надежды в голосе поинтересовался начальник. – Не обидим званием.

– Снова подковерные интриги? – воскликнул Бабай. – Нет уж, уволь! Ты знаешь, я скор на расправу. Кто брехать начинает, тот долго не живет.

– Да... Ты всегда был таким... жестким.

– Справедливым, – уточнил Бабай. – А теперь меня здесь нет, и что? Сплошняком одна коррупция. Это и есть ваш идеальный мир?

– Охотно бы с тобой поспорил, но ты полностью прав.

– А убрать это безобразие – кишка тонка?

– Как видишь. Я не ты.

– Вы все – не я! – уточнил Бабай. – Проводи к царю, у меня срочное дело.

– Насколько срочное?

– Если опоздаю, то нам всем будет крышка. И без могильного надгробия. Смертельная война. Устрой крестьян, им больше негде жить.

Начальник стражи побледнел.

– Проезжай! Проводить?

– Меня?

Начальник махнул рукой: гость с таким же успехом мог провести экскурсию для хозяев города.

– Вот за что я люблю военных, так это за сообразительность, – пояснил Бабай проснувшейся Аленушке. – Мы в столице.

Изображение города сменилось галактической рекламой. Кащей помянул недобрым словом того, кто сожрал яблоко, и вышел из комнаты. Воздействие прибора закончилось. Хорошо, что он держался за него всего семь секунд.

– Ну, Мария, что новенького? – первым делом спросил он, давая понять, что все вернулось на круги своя.

– Зеркало! – ответила Мария. – Я себе такое никогда не поставлю.

– Да? Почему?

Отражение было пострашнее, чем встреча ночью со стаей волков-переростков – зеркало искривляло изображение самым немыслимым образом. Смотревший мог видеть себя то святым, то монстром, но явно никак не тем, кем он являлся на самом деле.

– Поставлю его перед входом, – решил Кащей.

Мария протянула ему завязанную папку. Кащей безуспешно развязывал ее, пока не сообразил, что узелок декоративный. Папка открывалась нажатием на выпуклость в виде стрелки. Он раскрыл ее, и оттуда полыхнуло синим пламенем.

– Ух! – Кащей отпрянул, захлопнул папку и прочитал микроскопическую надпись на обороте: «Плитка дорожная. Открывать осторожно!»

Положив ее на законное место, он взялся за шкатулку, не закрывавшуюся, пока она была пустой. Как только Кащей скомкал и положил внутрь распрямляющийся листок с надписью «идеально гладкая поверхность», шкатулка закрылась и открыть ее стало невозможно.

– Посмотреть бы, как он сейчас выпрямится! – хитро заметил Кащей и тут же вздрогнул от треска дерева: листок пробил стенки и выпрямился, разрезав шкатулку пополам. – Вот гадость!

Он убрал половинки шкатулки на самую верхнюю полку и схватился за странный мешочек, который начал истерически хохотать, как только его взяли в руки. Кащей озадаченно посмотрел на дикий мешочек и попробовал его открыть и посмотреть, кто там так заразительно смеется. Напрасно, только попусту потратил кучу времени – мешочек не раскрывался и не разрывался, выдерживая Кащееву титаническую силу.

– Придумают же всякую дребедень! Делать было нечего? – воскликнул он недоуменно, но вопрос остался без ответа.