— Чтобы вы могли сговориться, насколько я понимаю, — пробормотал Фаргас. — Приведите сюда эту ведьму! Я уверен, что смогу развязать ему язык, когда он увидит, как я выкалываю его жене глаза!

Бьерн собрался что-то сказать, чтобы успокоить ярла Эзенгарда, но Тор его опередил.

— Только попробуй, и ты вряд ли доживешь до конца дня, — спокойно произнес он.

— Прошу вас! — вот уже в который раз попытался остановить их Бьерн. Он примирительно поднял руки, но даже это движение далось ему с трудом. — Я могу тебя понять, Фаргас. Но сейчас на карту поставлено нечто большее, чем одна жизнь. Не кипятись, иначе я буду вынужден попросить Сверига вывести тебя отсюда.

Глаза Фаргаса сузились. Ярл побледнел.

— Ты забываешь, кто я такой.

— Ни в коем случае, — возразил Бьерн. — Но мое войско стоит в дне езды отсюда. Если я отдам неверный приказ, погибнут сотни людей.

— И ты полагаешь, что твой приказ будет правильным, если ты поговоришь с этим… убийцей? — выдавил Фаргас. — Это просто смешно!

Помолчав, Бьерн вздохнул и устало поднял руку.

— Свериг…

— Ты не посмеешь! — охнул Фаргас.

Бьерн промолчал, а Свериг спрятал топор в ножны на спине и мягко, но настойчиво поднял ярла со стула. Не обращая ни малейшего внимания на истерические протесты Фаргаса, он просто вывел его из комнаты и потащил за собой. Тор с Бьерном остались наедине.

— Ты должен понять Фаргаса, — сказал Бьерн. — Он… очень зол. Ты знаешь, кто он?

— Ярл Эзенгарда.

— Да. — Бьерн не сводил с Тора глаз. — А еще муж Сигислинды.

Тора эта новость не удивила.

— Он полагает, что это ты убил его жену. Разве можно упрекать Фаргаса за то, что он ненавидит тебя?

— Нет.

— И? — спросил Бьерн.

— Что «и»?

— Ты это сделал?

— Что?

— Это ты убил Сигислинду?

— Я думал, этот вопрос мы уже прояснили, — сказал Тор.

— Да, это так. — Ярл кивнул. — Но я думал об этом. И вообще обо всем, что произошло. В том числе и о нашем разговоре. И чем дольше я размышляю об этом, тем больше мне кажется, что тут что-то не сходится. Ты уверен в том, что это ты ее убил?

— Не знаю, за кого ты меня принимаешь, — холодно ответил Тор. — Но я на своем веку убивал не так уж много и знаю точно, кого убил, а кого нет.

Это была ложь. Убитых им было множество. Лишь некоторых Тор знал по именам, да и лица павших от его руки уже давно перестали преследовать его во сне. Одним мановением руки он уничтожал целые народы…

— Ты знаешь, что произойдет, если ты будешь стоять на своем, — заметил Бьерн. — Фаргас требует твоей казни, и у меня нет ничего, чтобы отговорить его от этого решения. Таков наш закон. Жизнь за жизнь.

— Значит, так и будет.

— То, что ты делаешь, очень благородно. — Бьерн печально покачал головой. — Но в то же время глупо. Ты что, не понимаешь, о чем идет речь? Не о твоей жизни и не о жизни твоей жены. Мы говорим о том, окажется ли мир объят пламенем или нет. И что восстанет из пепла пожарища… Если ты действительно тот, кем я тебя считаю…

— То ты либо очень храбр, либо глуп, — перебил его Тор. — Ты не боишься оставаться со мной наедине? Я мог бы убить тебя.

— Даже в таком состоянии и без особых усилий, — согласился Бьерн и как-то странно улыбнулся. — Я знаю, кто ты, Тор. Как и многие другие, я понял это той ночью в порту. Возможно, ты действительно бог, а может, просто человек с необычными способностями. Впрочем, это не имеет значения.

— А что же имеет?

— То, что ты делаешь. Если бы ты действительно хотел убить меня, то вряд ли я сумел противостоять этому. Мне не помогли бы ни Свериг со своим топором, ни толпа воинов. Корабль, с которым вы столкнулись… Ты мог бы уничтожить его и убить всех на борту, верно?

Тор кивнул.

— Но ты этого не сделал. Почему?

— Ты знаешь ответ.

Тор по-прежнему не понимал, к чему клонит ярл.

— Потому что тогда погибла бы твоя дочь. Но если ты действительно безжалостный бог, которому поклоняются Несущие Свет, то какое тебе дело до жизни одного-единственного ребенка? — Бьерн поднял руку. — И не говори мне, что все из-за того, что это твойребенок. Нет, это не ребенок бога, во имя которого уже погибли тысячи человек и погибнет столько же, а может, и больше, если все пойдет так, как задумала твоя жена и ее сестры.