— Куда меня ведут? — спросил он у парня, снявшего кандалы.

Ответа Тор не получил, но один из стражников махнул рукой и отошел в сторону. Другой на всякий случай наставил на него копье. С каменным лицом пройдя мимо них, Тор собрал всю свою волю в кулак, чтобы не застонать.

В коридоре имелось узкое окно, через которое проникал слабый солнечный свет. Тор очнулся в камере, где он провел последние дни, и потому не знал, где находится.

Вероятно, его камера располагается на поверхности, а не в катакомбах, как подумал Тор, увидев выложенные из валунов стены. Времени на то, чтобы осмотреть тут все более внимательно, не оставалось, потому что один из охранников открыл дверь, а второй настолько грубо втолкнул его внутрь, что Тору лишь по счастливой случайности удалось не упасть.

— Хорошо, — сказал кто-то. — Вы можете идти.

Повернувшись, Тор увидел Бьерна. Ярл Мидгарда стоял всего в паре шагов от него и смотрел на стражника, доставившего сюда пленника.

— Все в порядке, он не причинит нам вреда. — Ярл посмотрел на Тора. — Ты можешь пообещать мне это, верно?

Тор был настолько слаб, что едва мог кивнуть, но Бьерн удовлетворился этим. Возможно, ярл просто понял, в каком плачевном состоянии находится его пленник, поскольку он опять повернулся к стражникам и сказал:

— Все в порядке. — Теперь в его голосе звучало раздражение. — Подождите снаружи. Я позову вас, когда вы понадобитесь.

Свериг был тут же, в полном боевом облачении, словно он собирался прямо сейчас вести свою армию в бой. В руках он сжимал огромный топор. За его спиной стоял еще какой-то мужчина — низенький, уже в летах, довольно толстый. Лицо у толстяка было непримечательным, и только в его глазах, сверливших Тора, горела такая ненависть, что у того мурашки по коже побежали.

— Так ты даешь мне слово, что не причинишь нам вреда? — повторил ярл.

Тор кивнул.

— Как будто его слово чего-то стоит, — презрительно фыркнул Свериг.

Тор не был настроен спорить, да и Бьерн никак не отреагировал на слова своего помощника и лишь молча указал на один из стульев, стоявших у прямоугольного стола. За исключением этой мебели, комната была совершенно пуста, тут даже не имелось камина. И все же Тору она показалась намного теплее, чем тюремная камера.

Тихо охнув от боли, он опустился на стул. Бьерн и незнакомец последовали его примеру. Свериг отошел к противоположной стене, и Тору даже не нужно было смотреть в ту сторону, чтобы понять, что его заклятый враг, готовый ко всему, в ярости сжимает топор. Вид у Сверига был мрачный.

— Не буду спрашивать тебя, как ты себя чувствуешь, — начал Бьерн. — Ты голоден? Может, хочешь меда или вина?

В ответ Тор покачал головой. Ярл кивнул, словно ничего другого не ожидал, и повернулся к толстяку. Тот до сих пор трясся от ненависти.

— Это Фаргас, ярл Эзенгарда. Вы с ним еще не встречались.

— Наслышан, — коротко сказал Тор.

— Да и я о тебе слышал, — подал голос Фаргас, и Тору вовсе не понравился его тон.

— Как Ливтрасир? — Тор повернулся к Бьерну.

— Твоя дочь? — Ярл примирительно кивнул. — С ней все в порядке. Я не стал бы вредить ребенку. — В его голосе прозвучала обида, как будто слова Тора задели его.

— А Гундри? Девушка, которая присматривала за ней?

— С ней тоже все хорошо, отделалась парой царапин. Я ответил на все твои вопросы?

Тор еще даже не начал расспрашивать Бьерна, но что-то в голосе ярла насторожило его. Он промолчал.

— С твоей женой и двумя другими детьми тоже все в порядке, — вмешался Фаргас. Несмотря на внешнее спокойствие, чувствовалось, что в глубине его души по-прежнему бурлит ярость.

— Я не понимаю, о чем он говорит. — Тор повернулся к Бьерну.

Фаргас фыркнул, собираясь что-то сказать, но Бьерн поспешным жестом велел ему замолчать.

— Он говорит об Урд, Тор, и двух твоих приемных детях, Ливе и Элении. Они в безопасности.

Тор промолчал, хотя едва сдерживал себя. Наверняка все увидели, что он запаниковал. Откуда Бьерн знал про Урд и детей?

— Вы что-то слышали о них? — наконец осведомился он. — Мы разделились незадолго до того, как прийти в Эзенгард, и я…

— Прекрати говорить глупости, Тор, — устало попросил Бьерн. — Заставить девчонку говорить было совсем несложно. Урд и твой сын у нас в плену.