— Неужели ей не с кем было даже перемолвиться словом, мадам Элизабет? Разве у нее не было ни одной подруги-ровесницы? — спросил однажды лорд Бодон.

— Не было, милорд. Мисс Шелвуд не обменивалась визитами с соседями и не принимала никого, кроме своего духовника. А тут еще…

— Договаривайте!

Мадам Элизабет смущенно отвела взгляд.

— Соседи были введены в заблуждение насчет происхождения вашей дочери, как и она сама. По-моему, сэр Джон напрасно дал девочке фамилию Шелвуд, хотя, я уверена, он действовал из лучших побуждений. Его поступок дал пищу самым оскорбительным слухам задолго до его смерти, а мисс Шелвуд не пыталась опровергнуть их.

— Судя по всему, она даже поощряла их. Будь прокляты Шелвуды! Будь проклят этот надменный старик и его жестокосердная дочь! Я никогда не понимал, откуда в этой семье взялась такая девушка, как Верити. Подумать только — я сам отдал свое единственное дитя на растерзание этим чудовищам…

— Лорд Бодон, сэр Джон обожал Франческу. Но он был уже стар и умер через пять лет после того, как девочка появилась в Шелвуде. Жаль, что он не счел нужным посвятить меня во все подробности семейной истории, нанимая в гувернантки. Впрочем, не знаю, помогло бы это или нет…

— Вероятно, он счел эти подробности излишними. Но кто бы мог подумать, что Кэсси дойдет до такой низости! Я не предполагал ничего подобного, мне казалось, что я хорошо знаю ее. Удивительно уже то, что Франческа выдержала подобную жизнь. Значит, кроме вас, у нее никогда не было друзей?

— Однажды поговаривали о каком-то мужчине… Поддерживать знакомство с ним ей запретили, но мне всегда казалось, что мисс Шелвуд чересчур сурово обошлась в тот раз с Франческой.

— Что за мужчина? Из деревни?

— Нет, — нехотя ответила мадам Элизабет. — Он гостил в Уитем-Корте.

— О Господи! Значит, вот оно что?

— Франческа клялась, что он не хотел ей зла, что они встречались только однажды. Я верю ей. Она всегда была честным ребенком, но…

— Что «но»?

— Почему-то в то время она казалась особенно несчастной. Если этот Фредди был тут ни при чем, значит, горе ей причинил кто-то другой. Ей понадобилось немало времени, чтобы оправиться. Я не знаю, что с ней случилось.

— Должно быть, этим и объясняется ее холодный и расчетливый подход к браку — так я и думал! Мадам Элизабет, Франческа очень многим вам обязана. Я хотел бы высказать, как я признателен вам за дружбу с моей дочерью. Надеюсь, вы будете рядом с ней во время предстоящего сезона. Она так нуждается в дружеской поддержке!

— Разумеется, я поддержу ее! Но… вы позволите мне высказать свое мнение?

Он кивнул.

— Она нуждается прежде всего в вас, лорд Бодон. Она стремится заслужить вашу похвалу.

Лорд Бодон покачал головой.

— Очень хотелось бы верить вам, но боюсь, Франческа до сих пор винит меня за то, что я якобы пренебрегал ею.

— Поначалу она и вправду была немного обижена, — дипломатично подтвердила мадам Элизабет. — Но эта обида вскоре улетучилась. Ее представления о вас изменились. Впервые за много лет у Франчески появился близкий человек, любящий ее. Всецело принадлежащий ей. Уверяю вас, милорд: ваше присутствие во время дебюта придаст Франческе необходимую уверенность.

Лорд Бодон долго и напряженно обдумывал этот разговор. По-видимому, мадам Элизабет считала, что он имеет влияние на Франческу. И если его присутствие во время первого лондонского сезона дочери действительно так важно, он останется в Лондоне любой ценой! Лишь недавно лорд Бодон взглянул на Франческу новыми глазами, начал с удовольствием и гордостью прислушиваться к ее смеху. Присматриваясь, он постепенно улавливал в облике дочери черты его незабвенной Верити, пробивающиеся сквозь внешнюю несхожесть.

Франческа была в отца высока ростом, но унаследовала материнскую грацию движений, а тон ее голоса, прежде сдержанный и холодный, приобрел теплоту и выразительность, свойственные Верити. Она редко позволяла себе смеяться, но, когда ее смех все же раздавался в комнате, он был точной копией мелодичных звуков, которыми Верити выражала радость и восторг. Франческа не утратила прежнего самообладания, но оно придавало ей нечто особенное, пленяя лорда Бодона.

— Девочка моя, ты произведешь фурор! Пусть внешность ты унаследовала от меня, тебе достался характер твоей матери! А когда ты смеешься, мне кажется, что она вновь рядом со мной.