— Так решено, мама?

— Что скажете, мисс Бодон? — с улыбкой осведомилась миссис Кэнфилд.

Франческа молча кивнула.

— Итак, если вы согласны, нам предстоит много хлопот: прежде всего необходимо подыскать приличное жилье и нанять слуг. Подобные поиски занимают больше времени, чем можно предположить. Кроме того, после смерти вашей тетушки прошло совсем немного времени — покамест вы в трауре, вам не стоит появляться в обществе. И все же мы могли бы устроить один-два скромных приема до Рождества. У вас обеих появилась бы возможность познакомиться с лондонским светом еще до начала сезона. Ну и, разумеется, нам предстоят визиты к модисткам и портнихам.

— Заманчивая перспектива!

Франческа пересказала этот разговор своему отцу, с юмором упомянув о воодушевлении Лидии, и поблагодарила его за новых знакомых.

— Я не прочь навестить тебя в городе, дорогая, и полюбоваться тобой во всей красе.

— Пусть краса останется другим, папа. Кстати, ты слышал о человеке по фамилии Карн, лорд Карн? Ты знаком с ним?

— С Карном? Нет, лично мы не знакомы, но я наслышан о нем. Карн давно стал притчей во языцех. Иной раз мне кажется, что только благодаря ему во Франции была восстановлена монархия! В кампании союзников против Бонапарта он сыграл скрытую от многих, но весомую роль.

— Но ведь кампания была выиграна давным-давно, еще при Ватерлоо!

— Она продолжалась и после войны. Бурбоны не пользуются любовью у жителей Франции. Лишь некоторые французы откровенно заявляют, что будут рады восстановлению на престоле короля Людовика и его приспешников. А кое-кто предпочел бы привезти Наполеона с острова Святой Елены, представься им только случай… Словом, это запутанная история, Франческа!

— Я и понятия не имела… Но при чем тут лорд Карн?

— Разумеется, переговоры ведут дипломаты, но Карн пользуется доверием представителей всех сторон — Франции, Пруссии и, конечно, Англии. Можно назвать его своего рода связующим звеном. Видишь ли, ему доверяют все. Но почему его деятельность так заинтересовала тебя?

— Миссис Кэнфилд старательно восхваляла его на протяжении всего разговора, а Лидия заявила, что лорд Карн будет подходящей парой для меня.

— Карн? Девочка моя дорогая, да ведь он Несравненный! Предел марьяжных мечтаний! У тебя больше шансов выйти замуж за человека с луны, чем за лорда Карна! Все дамы Лондона готовы на любые жертвы, лишь бы привлечь его внимание! Вдовушки, дебютантки, богатые наследницы — красавицы на любой вкус! А Карн игнорирует их всех. Разумеется, для тебя это был бы триумф, но… нет, тебе придется довольствоваться меньшим. Боюсь, Карну и в голову не придет просить твоей руки.

Жизнь Франчески в корне изменилась. Ее дни по-прежнему были наполнены хлопотами, но в основном она проводила их в обществе Кэнфилдов, выбирая шелк, муслин и модные украшения, осматривая элегантные особняки в лучших кварталах города, беседуя со слугами, которых любезно подыскал для нее поверенный отца.

А затем она возвращалась в Хартфордшир и целыми часами училась у миссис Кэнфилд и отца тонкостям светского обхождения, которых ей недоставало. Учеба оказалась нелегкой. За считанные недели Франческе требовалось усвоить то, к чему большинство девушек привыкало за годы обычной жизни с родителями, но приобретенное в предыдущие годы усердие сослужило ей хорошую службу. Результаты были поразительными. Сирота Фанни Шелвуд, бестолковая, неряшливая, замкнутая и неловкая в обществе, бесследно исчезла, а ее место заняла Франческа, дочь лорда Бодона.

Эта метаморфоза свершилась не за одну ночь и прошла отнюдь не без осложнений. Но Франческа быстро научилась радоваться обществу Кэнфилдов, живости и остроумию Лидии, ее желанию ладить с целым миром, в том числе и с Франческой, которую она считала своей подругой. Эти перемены согревали одинокое сердце Франчески, и вскоре она понемногу начала смеяться и поддерживать веселые беседы, не утихающие в комнатах особняка миссис Кэнфилд.

Но отношения между отцом и дочерью были совсем иным делом. Франческа до сих пор не могла простить его за все горести, испытанные ею в Шелвуде. Со своей стороны лорд Бодон подчас с трудом скрывал разочарование, наблюдая за вновь обретенной дочерью. Он тщетно искал в ней черты своей порывистой, смешливой, любящей жены. Его огорчала непроницаемая стена сдержанности, которой Франческа окружила себя, он осуждал ее практичность, полное отсутствие романтической струнки и холодный, циничный расчет в выборе мужа.

Но вскоре он понял, что нежелание Франчески полагаться на кого-либо, кроме самой себя, вызвано многолетним отсутствием любви и заботы. Лорд Бодон и не подозревал, что Кассандра Шелвуд возненавидит ребенка своей сестры, что Франческа станет невинной жертвой ее мести, и был потрясен, когда выяснил — в основном через беседы с мадам Элизабет, — какой горестной и полной лишений была жизнь Франчески в Шелвуд-Мэноре после смерти деда. Это помогло лорду Бодону лучше понять дочь. Он слишком сурово винил себя, чтобы попытаться завоевать ее доверие, и печально смирился с мыслью, что может помочь Франческе лишь в одном — до возвращения в Париж найти для нее покровительницу.

Свою задачу лорд Бодон выполнил с блеском. Мария Кэнфилд оказалась идеальным выбором. Обучаясь светским манерам, Франческа могла наслаждаться всеми радостями семейной жизни, прежде неведомыми ей. Со временем терпение лорда Бодона было вознаграждено. Он с удовольствием слушал, как Франческа смеется, болтая с Лидией Кэнфилд, мысленно аплодировал, видя, как она постигает тонкости искусства танца под его руководством, как терпеливо совершенствует навыки верховой езды.

Благодаря этим занятиям лорду Бодону иной раз удавалось мельком увидеть за стеной сдержанности настоящую Франческу. Он понимал, что ее самообладание было лишь защитной броней, что, по сути дела, в глубине души Франческа испытывала мучительную неуверенность в себе. Лорд Бодон не раз проклинал Шелвудов за то, что они чуть не лишили Франческу чувства собственного достоинства, сломив дух пылкого ребенка. Мадам Элизабет отвечала на его расспросы о жизни Франчески в Шелвуде нехотя и односложно, но было видно, что лишь почтение к бывшим хозяевам мешает ей выложить всю правду.