Мэрибет сделала Джо несколько сандвичей с ветчиной, их они в полной темноте и съели. Макланахан пустил по кругу бутылку «Джима Бима», и от виски настроение Уэйси слегка улучшилось.

— Достал бы ты свою рацию, — сказал он Макланахану, — и сообщил бы Барнуму, где мы и что мы. Скажи, в лагерь пойдем на рассвете.

Макланахан кивнул и отошел к своим тюкам.

— Такому идиоту зарплату платить все равно что деньги на ветер пускать, — проворчал Уэйси, когда Макланахан уже не мог его услышать.

— Да не заводись ты, — сказал Джо.

Уэйси мрачно хмыкнул и впился зубами в сандвич.

— Очень мне интересно, что такое было у Оута в сумке-холодильнике.

— Угу.

— Да что угодно там могло быть, — продолжал Уэйси.

Джо кивнул. А потом перебрал в уме все ранчо между ручьем Крэзи-Вуман и своим домом.

— Неспроста Оут Кили добрался именно до нас, — сказал он. — Только вот чего он хотел — не понимаю.

— Ты собираешься отправить этот холодильник и дерьмо в Шайенн на экспертизу?

— Обязательно.

— Тогда мы все и узнаем, — сказал Уэйси.

— Может, Оут нес тебе пару баночек пива, — раздался из темноты голос Макланахана. — Думал, вот вы с ним выпьете пивка и помиритесь.

— Макланахан, вы с шерифом Барнумом связались? — поинтересовался Уэйси.

Макланахан ответил, что говорил с шерифом, рассказал, где они сейчас находятся. А еще сообщил, что Барнум отыскал вертолет, но раньше чем завтра днем его в Садлстринг не вернут. О двух других браконьерах, Кайле Ленсграве и Калвине Мендесе, пока что известий нет.

— Знаете, кто сейчас в штабе? Верн Даннеган!

Уэйси бросил на Джо быстрый взгляд — хотел проверить его реакцию. Джо и бровью не повел.

— Верн сказал: «Будьте осторожны, парни! Не подведите меня».

Верн слыл самым опытным егерем в округе и имел множество полезных связей. Проработав всю жизнь на государственной службе, Верн считал себя еще и успешным предпринимателем. Хвастался, что занимается бизнесом тридцать с лишним лет. Он то учреждал новую газету, то открывал видеосалон, то вдруг увлекся местным радиовещанием. По неизвестным причинам дело каждый раз кончалось тем, что партнеры по бизнесу уезжали из города, и Верн становился его единоличным владельцем. Тогда он продавал предприятие и принимался за что-нибудь еще. Кое-кто полагал, что ему просто везет.

Большинство же считало, что он слишком жаден, вот люди и отказываются с ним работать.

Полгода назад Верн уволился со службы и стал представителем по связям с общественностью одной крупной энергетической компании, но чем он конкретно занимается, никто толком не знал. Поговаривали только, что получает теперь Верн в три раза больше.

Они обсудили план действий. Решено было перед самым рассветом окружить лагерь. Руководить операцией поручили Уэйси. Если в лагере кто-то есть, они втроем быстро их обезоружат.

— Мы не знаем, имеют ли эти двое отношение к убийству Оута, — сказал Уэйси. — Может, Оут ушел из лагеря по собственной воле, по дороге во что-то влип и ночью помчался к дому Пикетта. Его приятели, может, и знать не знают, что случилось.

— С другой стороны… — начал было Макланахан, который в ожидании настоящего дела с трудом сдерживал волнение.

— С другой стороны, они вполне могли его подстрелить по пьяни, — договорил за него Уэйси. — Так что мы должны быть готовы практически ко всему.

— Если это их рук дело, скорее всего, в лагере мы никого не застанем, — сказал Джо. — За это время они могли добраться до Монтаны.

Джо лежал в спальном мешке, но заснуть не мог. Он понимал, что напарники его тоже вряд ли спят. Небо было звездным, и ночь оказалась гораздо холоднее, чем он предполагал.

Джо думал о жене и дочках. Наверное, они давно уже в мотеле. Мэрибет читает Люси сказку, а Шеридан стоит небось у окна, проверяет, не бродят ли поблизости чудовища.

Он боялся, что случай с Оутом произвел на девочек, особенно на Шеридан, слишком сильное впечатление. Одно дело — искать чудовищ, и совсем другое — увидеть чудовище воочию. Появление Оута у них во дворе многое изменило, и Джо был уверен: Мэрибет сейчас думает о том же. А вдруг Шеридан теперь решит, что родители, в особенности папа, не могут ее защитить? Отношения между отцом и дочерьми — вещь серьезная. Они ждали от него только великих подвигов, для них это было само собой разумеющимся — он же их папа.