У Джо Пикетта было две страсти — семья и работа. Он старался отделять одно от другого, но в то утро из-за Оута Кили все смешалось. Теперь и на то и на другое Джо посмотрел по-новому, и это причиняло ему боль. Мэрибет никогда не жаловалась, что брак с Джо Пикеттом изменил ее жизнь к худшему. Будучи женщиной умной и способной, она могла бы сделать неплохую карьеру. Но еще в колледже Мэрибет вышла за Джо, а потом рожала ему детей, моталась с ним по всему штату, переезжая из одной развалюхи в другую. Жизнь ее пошла совсем иначе, чем ожидали и она, и ее честолюбивая мать. Мэрибет заслуживала другого уровня жизни или хотя бы собственного дома. Ни того ни другого Джо предоставить не мог. И это его угнетало. Работу свою он любил — он ведь был настоящее дитя природы, — но когда выяснилось, что они не могут заплатить даже за комнату в мотеле, ему стало очень стыдно. Да, он верил, что занимается нужным делом. Но этой веры недостаточно, чтобы оплатить учебу дочерей в университете или свозить жену отдохнуть.

Джо попытался устроиться поудобнее. Глядя на алмазную россыпь звезд — их было столько, что небо будто светилось, — Джо понял: Мэрибет и девочки заслуживают большего, и, чтобы предоставить им то, чего они достойны, ему самому придется многим поступиться.

Но сначала надо было разобраться с мертвецом, оказавшимся у него во дворе, и с охотничьим лагерем.

Уэйси глубоко вздохнул во сне и громко захрапел. Джо ему даже позавидовал.

Перед рассветом они молча свернули спальники и тронулись в путь к руслу реки, где располагался лагерь. Уэйси ехал впереди.

Было еще темно. Лошадей они привязали к соснам и насыпали им овса: пусть займутся едой и ведут себя тихо. Дальше мужчины отправились пешком. Стало чуть теплее, чем ночью.

Выйдя к лагерю, они увидели серо-синие палатки охотников. Уэйси тут же присел на корточки, Джо с Макланаханом последовали его примеру.

Уэйси шепотом велел Макланахану заходить слева, а Джо справа. Сам Уэйси решил пойти по тропе и спрятаться за гранитной скалой, возвышавшейся уже на территории лагеря. Каждый найдет себе надежное укрытие, и так они дождутся рассвета. Затем Уэйси потребует, чтобы охотники с поднятыми руками вышли из палаток. Если говорить будет только он один, они не догадаются, сколько всего с Уэйси человек.

Джо с изумлением наблюдал за приятелем: тот проявил себя настоящим вожаком, безо всякой карты вывел их прямо к лагерю. Джо еще никогда не видел Уэйси таким.

— Лошадей видели? — спросил Уэйси шепотом. — В загоне их две. Так что, похоже, в лагере кто-то есть.

Макланахан рассеянно поглаживал ладонью ствол своего дробовика. Он явно нервничал, а может, и трусил. На лице его уже не было заметно вчерашней решительности. И Джо его прекрасно понимал.

Джо, пригнувшись, обходил лагерь справа. Пройдя вдоль поваленной сосны, он выглянул из-за вывороченного корневища и впервые как следует рассмотрел лагерь.

Три палатки и деревянный стол стояли вокруг кострища. За палатками находилась площадка, где свежевали лосей и оленей. Дальше за деревьями Джо разглядел загон для лошадей.

В лагере было абсолютно тихо, до слуха доносилось только журчание речушки, северного притока Крэзи-Вуман. Им удалось подойти к лагерю, не потревожив белок, да и лошади, похоже, их присутствия не заметили — иначе бы заржали. Небо над горой уже понемногу светлело. Скоро весь лагерь будет залит солнечным светом.

Джо попробовал представить себе, кто сейчас в палатках. И тут вдруг заметил, что полог одной из палаток зашевелился.

Джо стоял, затаив дыхание, и не сводил глаз с палатки. Из нее донеслось приглушенное урчание. Джо приподнялся, ища глазами Уэйси или Макланахана, но ни того ни другого не увидел. Джо пригнулся и снял дробовик с предохранителя.

На одном из скатов палатки, сантиметрах в тридцати от земли, возникла какая-то выпуклость. Она переместилась вдоль ската и вдруг замерла. Джо взял ее на мушку, вспомнил, что не умеет попадать в неподвижные мишени, и занервничал.

Тут палатка треснула, и наружу высунулась морда огромного барсука. Зверь покрутил головой и принюхался.

Джо медленно опустил дробовик. Барсук тем временем выбрался из палатки, и Джо разглядел у него в пасти окровавленный кусок мяса. На мгновение взгляды Джо и барсука встретились.

Дальше события развивались стремительно. Краем глаза Джо заметил, как кто-то откинул полог средней палатки и наружу вылез мужчина в фуфайке и кальсонах. То ли Уэйси, то ли Макланахан заорал во весь голос. Мужчина повернулся на крик и вскинул ружье. Тотчас тишину утра разорвал оглушительный грохот выстрелов.

Что-то больно ударило Джо в лицо, он, охнув, схватился рукой за щеку и присел на землю. Отняв ладонь от лица, он увидел кровь. Прогремело еще несколько выстрелов.

Джо пробрался к вывороченным корням сосны. Средняя из трех палаток медленно оседала под весом рухнувшего на нее человека с ружьем. На его фуфайке расплывались алые пятна. Мужчина упал, раскинув руки. Уэйси крикнул Макланахану, чтобы тот прекратил стрелять, а затем скомандовал:

— Бросайте оружие и выходите из палаток с поднятыми руками! Здесь двенадцать вооруженных полицейских, и один из ваших уже убит.