В кухне, кроме бабки, никого не было, и становилось непонятным, с кем это она вела такую оживленную беседу перед самым моим появлением и о чем это она «распустила язык» – я и сам помнил, что она говорила нечто важное, только почему-то суть этого разговора от меня ускользнула. Но поскольку бабка явно не собиралась освежить мою память, я ее довольно резко перебил:

– Да о ком ты говоришь-то?!

Но она, не отвечая на мой прямо поставленный вопрос, продолжала басовито ныть:

– Одна у меня теперь надежда на вас, благородных сэров, непобедимых странствующих рыцарей. Вам-то, странствующим рыцарям-то, полагается заботиться о несчастных и помогать обиженным…

– А ты, значит, несчастная и обиженная?… – перебил я ее новым вопросом.

– А как же?! – оскорбилась бабушка и, обиженно шмыгнув своим носярой, добавила: – Самая что ни на есть обиженная!…

– Вот что, обиженная, – перешел я на деловой тон. – Ты мне сейчас расскажи, где располагаются… удобства. Ты ведь вчера что-то о первом этаже говорила? А потом мы с сэром Вигурдом спустимся к тебе и вместе выслушаем твою жалобу. Чтобы тебе ее повторять не пришлось.

Бабка Берта на секунду заткнулась, а потом самым обычным своим голосом объяснила:

– В прихожей, дверь напротив лестницы, там все, что тебе надобно…

– Большое спасибо за информацию… – поблагодарил я и пообещал: – Так мы минут через двадцать будем готовы…

Удобства в виде примитивного рукомойника и очень примитивной уборной располагались именно там, где я и надеялся их найти. Наскоро умывшись, я поднялся к себе, сообщил сэру Вигурду, где его ждет утреннее умывание, и сразу полез в свои доспехи, понимая, что маркиз долго среди бабкиных «удобств» не задержится.

Так и получилось. Очень скоро мы с Вигурдом, полностью готовые к отъезду, вошли в столовую.

Стол был накрыт на двоих, и на нем стоял завтрак. Мы с Вигурдом уселись на наши вчерашние места и пододвинули к себе тарелки, наполненные все той же кашей, в которой на этот раз имелись кусочки мяса. Кроме того, около каждой тарелки стояла большая глиняная кружка с киселем… Фрау Холле расположилась довольно далеко от стола, около печи, перебирая что-то на шестке и время от времени погромыхивая посудой.

Прежде чем начать завтрак, я поинтересовался:

– Хозяюшка, а что же ты завтракать?…

Бабка повернулась в мою сторону, стрельнула глазом из-под насупленной брови и коротко ответила:

– Неможется мне после вчерашнего…

Сэр Вигурд понятливо кивнул и без особого энтузиазма ковырнул кашу ложкой. Я же чувствовал себя прекрасно, а потому зачерпнул как следует и отправил ложку в рот. Каша была очень хороша, но нужно было помнить и о деле, так что прежде чем продолжать еду, я снова обратился к бабуле:

– Ну так что у тебя за ворог появился? Рассказывай, только без этих своих жалоб и слез – конкретно, с фактами и именами!

И вот, пока мы завтракали, Берта поведала нам, что совсем недалеко от ее дома, аккурат почти у самой северной дороги, в овраге, с год назад поселился зловредный баггейн. Судя по ее рассказу, этот оборотень мог менять обличья, как перчатки, и ему ничего не стоило принять абсолютно любой облик. Пользуясь этими своими способностями, он всячески досаждал и вредил бедной старушке, поставив, по ее словам, задачу выжить «бедную вдову» из ее «домика». Единственная надежда, которая осталась у фрау Холле, заключалась в том, что такие отважные рыцари, как мы, порубят это мерзопакостное существо в капусту или настрогают его мелкими стружками. Заключила она свой рассказ утверждением, что этот подвиг не только избавит ее от невыносимых притеснений, но и прославит нас в веках, а также послужит к повышению авторитета ордена странствующих рыцарей среди вконец изверившихся в рыцарстве сквотов!

Она закончила свой содержательный рассказ как раз в тот момент, когда мы закончили свой завтрак, поставив свои опустевшие кружки на стол, так что не успел я ничего ответить, как мой молодой друг встал с места и, положив закованную в сталь руку на рукоять своего меча, торжественно произнес:

– Фрау Холле, клянусь, что ваш недруг будет уничтожен!…

Возразить ему я, естественно, не мог, но все-таки добавил:

– Во всяком случае, тебе он больше досаждать не будет!…

Посмотрев на явно довольную нашим ответом бабушку, я добавил:

– А кроме того, мы желаем отблагодарить тебя за ночлег и заботу еще и этим… – И положил на стол небольшие черненого серебра серьги с вставками из зеленоватой бирюзы.

Крошечные бабкины глазки вспыхнули, и она, буквально метнувшись к столу, схватила подарок, а потом страшным шепотом спросила:

– Откуда они у тебя?!

– Так, один знакомый дал… – небрежно ответил я, пытаясь сообразить, что это ее так взволновало.

– Знакомый… – проворчала бабка себе под нос, – …знакомый… – и снова метнула на меня быстрый взгляд. Ей явно хотелось что-то спросить, но она сдержалась.