Я выбрался из кровати, и тут оказалось, что спал я, не снимая брюк, и, видимо, по этой причине ноги не слишком хорошо меня слушались. Кое-как проковыляв к двери, я распахнул ее, и оказалось, что за ней… никого не было.

Прикрыв вход в наше временное пристанище, я повернулся и обнаружил, что сэр Вигурд тоже проснулся и потягивается с видом отлично выспавшегося человека.

– Как отдыхалось? – спросил я с улыбкой, вспоминая сего благородного сэра, спящего за столом.

– Отлично! – довольно улыбаясь, ответил маркиз, и тут же на его лбу образовались озабоченные морщины. – Вот только я совершенно не помню, каким образом попал в… постель…

– Ну, – уже со смехом ответил я, – у меня тоже что-то с памятью сталось…

– Да?! – Вид у Вигурда стал еще озабоченнее. – Может, нам бабуля в ужин чего-нибудь подмешала?…

– Не думаю, чтобы фрау Холле позволила себе такую вольность, – проговорил я, меняя бархатные штаны на джинсовые, натягивая рубашку и кроссовки и подходя к своим доспехам. – Кроме того, она вчера предупредила, что ждет от нас какой-то службы, в возмещение, так сказать, своих издержек по нашему приему. Какой ей смысл нас травить?

Возражений на это не последовало, сэр Вигурд вылез из-под одеяла и оглядел себя самым критическим образом.

– Лучше бы мы заночевали в лесу… – пробормотал он себе под нос, а затем обратился ко мне: – Умыться-то в этом доме есть где?

– Внизу удобства, внизу… – неожиданно раздалось из-за двери.

Мы с маркизом задумчиво взглянули на нашу говорливую дверь, после чего я предложил:

– Ты, сэр Вигурд, оставайся здесь, приводи себя в порядок, а я спущусь и попробую отыскать эти самые хваленые удобства…

Вигурд молча кивнул и потянулся к своим сапогам, а я направился к выходу.

Удобная все-таки эта обувь – кроссовки. А главное – бесшумная. По лестнице я слетел ветерком и ни одна половица под моими ногами не скрипнула. Оказавшись в прихожей, я огляделся и заметил в противоположной стене дверь, ведущую, вполне возможно, к столь необходимым нам «удобствам». Однако меня почему-то неудержимо повлекло в коридорчик, ведший в бабкину кухню-столовую. И я послушался своего влечения…

Не надо говорить, что ступал я совершенно бесшумно, внимательно прислушиваясь к окружающему, а потому вовремя остановился, услышав происходящую в столовой беседу.

– …ты не справился, так теперь не лезь со своими указаниями. И потом, почем ты знаешь, может, у этих ребят как раз все получится? – тихо рокотал Бертин басок.

– Ага, получится, – ответил ей довольно писклявый, но, без сомнения, мужской голос. – Задавит баггейн твоих благородных сэров, и все этим кончится…

– Так ты должен радоваться такому их концу, – зло ответила наша хозяйка. – Сам все утро меня пилишь, что я вчера язык распустила! Вот задавит их баггейн, и все проблемы, придуманные тобой, сами собой решатся!

– Но ты же сказала, что заклятие наложила Черному Рыцарю на память!… – тревожно пискнул ее собеседник.

– Наложила, наложила… – передразнила его Берта. – Так тебе ж этого мало, ты кровушки хочешь!

– Это ты кровушки хочешь, – резонно возразил писклявый голос. – Это ты им задание сочинила!… В этот момент звякнула крышка о чугун, на секунду воцарилась тишина, а затем бабка прошипела басовитым шепотом:

– Тихо ты, пищалка мухоморная, кто-то сверху спустился…

Я мгновенно понял, что меня вот-вот обнаружат, а потому, уже не таясь, поплелся в кухню, приговаривая при этом довольно громко:

– Хозяйка!… Фрау Холле!… Отзовись!…

С этими словами я и вошел в столовую-кухню. Бабка, как и вечером, встречала меня, стоя у печи, при этом она, по-видимому, готовила какую-то не слишком ласковую реплику, но, увидев меня, застыла на месте с открытым ртом и ненормально расширившимися глазами. Сначала меня столь явное ее поведение смутило, но я тут же сообразил, что таким образом она отреагировала на мой, весьма необычный для этих мест, наряд. Однако мне было почему-то лень объясняться и извиняться, а потому я довольно развязно поинтересовался:

– Что, бабуля, не видела Черного Рыцаря в боевом облачении?!

Бабка судорожно сглотнула и осипшим басом уточнила:

– Так это ты?! А я уж думала, что этот злыдень опять новую злыдню придумал!…

– Какой такой злыдень? – поинтересовался я, оглядывая кухню. – И что за злыдни он тут придумывает?

– Ой, благородный сэр! – неожиданно воскликнула фрау Холле, и из ее баса исчезла сиплость, зато появилась плаксивость. – Вот уже почти год подселился он ко мне, и с тех пор нет мне ни отдыху, ни покоя! То жженку мне пережжет, то капусту скиснет, то дохлую мышь или здоровенных пауков в горшок подкинет, то чистое белье с веревок посбрасывает да в самую лужу… И нет числа его подлым злыдням! И все норовит каждый день какую-нибудь новую гадость придумать! Я его и добром просила, и стращала, и колдовством пыталась унять – ничего не помогает! Одно средство осталось, да нет у меня сил!…