Мы невольно подчинились и ухватились за плащ в голове и ногах раненого.

– Поднимайте, только плавно… Осторожнее, ты, дубина стоеросовая! – заорал хоббит на Душегуба, рванувшего свой конец плаща слишком резко.

– Теперь понесли, понесли за мной… Аккуратно, под ноги смотрите, а то споткнетесь и уроните человека…

Мы потихоньку двинулись за малышом, и тут Эльнорда, словно очнувшись, спросила:

– Слушай, малявка, ты где был?!

– Не всем же железяками размахивать и заклинаниями пулять! – высокомерно ответил Фродо. – Надо же кому-то и делом заниматься!

– Это каким же ты делом занимался? – взъярилась эльфийка, шагая рядом с нашими импровизированными носилками. – Прятался в камушках, пока мы с рыцарями дрались?!

– Прятался в камушках! – противным голосом передразнил Эльнорду хоббит. – Пока вы с этими недоумками возились, я провел работу среди благодарного местного населения и организовал полевой госпиталь. Я даже лекаря нашел!

– Ах ты!.. – выдохнула возмущенная эльфийка, но добавить к своему восклицанию так ничего и не смогла, поскольку было ясно, что Фродо действительно занимался чрезвычайно важным делом. Довольный хоббит, пользуясь тем, что руки у Душегуба были заняты, показал Эльнорде язык.

– А почему это местное население вдруг стало благодарным? – усмехнулся я.

– Ну как же им не быть благодарными, если эти мордовороты в консервных банках всех позапирали, а я, наоборот, их всех выпустил и дал возможность наблюдать великую битву Братства Конца с нечестивыми выкормышами гнусного Епископа!

Я расхохотался и чуть не уронил нашего раненого.

Фродо подвел нас к одной из хижин, возле которой стояло с десяток местных жителей довольно оборванного вида. Пока остальные с жадностью нас разглядывали, высокий седой старик распахнул всхлипнувшую дверь и жестом показал, что раненого надо внести внутрь. Душегуб заглянул в хижину, а затем развернулся и спиной вперед с трудом протиснулся внутрь через низкую и узкую дверцу и буквально втащил меня внутрь.

Помещение явно не было приспособлено для нахождения в нем таких рослых ребят, как мы с Душегубом. Кроме того, в нем находилась еще и маленькая старушенция, стоявшая около крошечного оконца рядом с застеленной чистой простыней кроватью.

– Сюда кладите! – приказала нам старушка неожиданно низким басом.

Мы осторожно положили раненого на пол, а затем Душегуб переложил его на постель. Старуха тут же властно отодвинула тролля в сторону, пробормотав что-то вроде «Ну-ка, нечисть косорукая…», и склонилась над нашим товарищем. Ее длинные костлявые пальцы забегали по телу гвардейца, освобождая от одежды и в то же время ощупывая. Заметив, что мы все еще стоим рядом, старуха цыкнула не оборачиваясь:

– Прочь! На улице подождите!

Растерявшийся тролль торопливо направился прочь из помещения, я, еще раз осмотрев пустую комнату, двинулся за ним следом.

Народу на улице немного поубавилось, рядышком с давешним стариком стояли молоденькая девушка и высокий для местного жителя парень. Остальные разошлись, то ли удовлетворив свое любопытство, то ли разогнанные местным руководством.

А местным руководством оказался как раз этот самый старик. Он с большим достоинством беседовал с Шалаем и, когда мы вышли из дома, испуганно покосился на меня.

– И часто у вас останавливаются такие большие компании? – продолжал между тем разговор воевода.

– Первый раз, господин, – медленно ответил старик и снова посмотрел на меня. – Конечно, ближе к осени, когда по тракту пойдут купеческие караваны, рыцарей, да и простой стражи, на дороге будет больше, но все равно такими большими отрядами они никогда не ездили. Двое—четверо, не больше.

– И они вам ничего не объяснили?

Старик усмехнулся.

– Какие могут быть объяснения, господин? Приказали всем разойтись по домам и заперли. Микша не хотел дома запираться, у него две овцы в горах потерялись, так его просто закололи…

– Как закололи? – переспросила стоявшая рядом Эльнорда, округлив свои прекрасные глазки.

– Копьем, госпожа, – просто ответил старик. – Рыцари в спор не вступают, малейшее неподчинение карается смертью.

– И давно у вас тут такие порядки завелись? – посуровел Шалай.

– Так уже с полгода… С тех пор, как новый Епископ в Храме обосновался.

– Что ж Микша-то спорить стал? Убрались бы рыцари, он и отыскал бы своих овец, – жалостливо произнесла эльфийка.

– Ага, а кто бы это нас отпер, госпожа? Мы же не знали, что вы их побьете. А рыцари, закончив свои дела, о нас уже не думают. Так что никто не знал, сколько нам придется взаперти сидеть. Может, до первого осеннего каравана. Дорога-то сейчас пустая… Ну а у Микши и так всего четыре овцы осталось, вот он разум и потерял.

– И жизнь… – негромко сказал я.

– И жизнь, – согласился со мной старик и снова внимательно на меня посмотрел. – Я слышал, как монах приказы рыцарям отдавал. Всех, говорил, можете положить, а белобородого старика в голубой шляпе и темноволосую девушку живыми взять! И чтобы ни волоска с них не упало!

Мы с Шалаем переглянулись, выходило, что храмовники поджидали здесь именно нас. В этот момент из домика вышла старуха-знахарка.

– Плох ваш товарищ, – негромко проворчала она, обращаясь к Шалаю, поскольку сразу опознала в нем командира. – Придется его у нас оставить.