Девушка скривила губы.

— Мне казалось, что ты о них сам не расскажешь, — хмуро проговорила она.

— Я думал, что он не захочет тебя лишний раз тревожить.

— Я и так встревожена, — напомнила девушка. — Но Рэнсом проговорился случайно. В прошлом году один из них оставил какую-то угрозу на автоответчике, что-то про своего отца. А когда я спросила Рэнсома, он решил, что я имею в виду другого, который сам покалечился. Вот я и узнала, что их двое.

— Так-то оно так. Но когда я стал разбираться с этим, то выяснил, что Райли Милтон уже год никуда не уезжал. А Кен Барлоу, правда, уезжал, но лишь затем, чтобы жениться. Он не похож на человека, вынашивающего планы кровной мести.

Памела вздохнула.

— Я чувствовала, что они злятся, но не могли же они и в самом деле в своих несчастьях винить Рэнсома?

— Да…

— Вот и мой нарушитель оказался всего лишь представителем страховой компании, и это разрушает мою теорию насчет золотого прииска, — сумрачно добавила девушка. — Я и сама предполагала, что это сплошная глупость.

— Да нет, в этом стоит разобраться. — Дейк поднял с пола один из разбросанных листов. — Геологическое исследование указывает только на несколько зон возможных месторождений, да и те настолько малы и рассеяны по этой местности, что разработка этих месторождений оказалась бы дорогой.

— Ты говоришь — зон месторождений?

— Ну да, — хмыкнул он. — Это такие области, где природные окаменелости переходят в более мягкие почвы — в глину. Они видны на спутниковых снимках, сделанных с помощью инфракрасных лучей, и обычно означают залежи каких-либо минералов.

— Значит, не золотой рудник?..

— Боюсь, что нет, милая.

Девушка стрельнула на него глазами, и тут только до Дейка дошло, что он сказал. Слово это сорвалось у него с языка легко и непринужденно, хотя он не привык к нежностям и ни одной женщине еще не говорил ничего подобного. Отведя взгляд, Дейк принялся поспешно собирать рассыпавшиеся листы и укладывать их в папку. Молчание становилось все тяжелее. Дейк начинал чувствовать себя очень глупо, ведь и ему, и Памеле было совершенно ясно, что он цепляется за бумаги лишь затем, чтобы не встретиться с ней взглядами.

— Не тревожься, Дейк, — тихо произнесла Памела. — Я не стану тебе этого припоминать.

Дейк так и замер, невольно прикрыв глаза.

— Поверь мне, — добавила она все так же тихо и мягко, — ты и так несешь на себе слишком тяжелый груз ответственности. Не стоит добавлять к нему еще и меня.

Дейк вскинул глаза на лицо девушки, но не прочел на нем ни насмешки, ни даже душевной муки. Только нежное, сострадающее понимание, которое пробудило в нем непреодолимое желание заключить ее в свои объятия. Как, наверное, было бы хорошо, проводить с ней день за днем, ночь за ночью и сжечь всех демонов прошлого на том сладостном, очищающем огне, что пылал в них обоих вчера вечером. При одной мысли об этом Дейка охватила внутренняя дрожь.

Через несколько секунд Памела вновь заговорила, и Дейк понял, что вчерашний вечер многому ее научил.

— Не смотри на меня так. — В ее голосе появилась легкая хрипотца.

У Дейка пересохло во рту. Тело, казалось, вспыхнуло огнем. Он попытался заглушить эту нежданную вспышку желания, но задача оказалась ему не по силам.

— Прости.

— Да и ты меня тоже. Уверена, что уж чего ты точно не хочешь от меня, так это советов.

Уголки его губ изогнулись.

— Давай не будем уточнять, чего я от тебя хочу.

Если Памела и заметила ударение, сделанное им на последнем слове, то не подала и виду.

— Почему?

Подавив тяжелый вздох, Дейк отвернулся и уставился в окно.

— Для твоего же блага.

Он скорее почувствовал, чем увидел, как встрепенулась девушка.

— Почему бы тебе не предоставить мне самой решать, что для меня хорошо, а что плохо?

Дейк мигом обернулся к ней. Они стояли сейчас чуть ли не вплотную, и он возвышался над Памелой, как скала, мрачно и угрожающе. Но она не отступила назад, даже бровью не повела.

— Да потому, что ты рвешься в бой, не успев даже хорошенько подумать. Вчера ночью в конюшне, а потом сегодня утром, когда ты в одиночку пустилась в погоню за той машиной…

— Но я же думала, это он убил…

— Вот-вот! Думала, что он уже убил трех лошадей, но все равно погналась за ним! А что, если бы ты оказалась права и ему вздумалось бы прикончить тебя, чтобы заставить молчать? Как ты думаешь, каково было бы тогда Рэнсому?

— Рэнсом и сам бы за ним погнался, — запротестовала Памела, но уже без прежней уверенности.