— Они совершили глупость. А потом еще и удрали. Но я верю, что они не хотели ничего плохого.

Памела прикусила губу, но по щекам ее текли слезы.

— Он был такой забавный, такой особенный. Почему, ну почему они мне ничего не сказали?

— Они очень испугались, — принялся объяснять он. — Особенно после того, как конь погиб, а они знали, что виноваты в этом. А на работу продолжали являться, потому что думали, будто иначе вы сразу обо всем догадаетесь… Помимо всего прочего.

Девушка вскинула глаза.

— Всего прочего?

— Они сказали еще, что очень переживали и что ты им очень нравишься, и Рэнсом тоже. — Дейк нахмурился. — Я почему-то верю им. Они просто не очень-то смышленые мальчишки, чьи дурачества довели до беды не только их, но и бедного Смельчака. Обычная история.

Девушка затихла, пытаясь до конца смириться с услышанным. Лишь долгое время спустя она наконец сообразила спросить о том, о чем следовало спросить с самого начала.

— А как это связано с твоим первым вопросом?

Дейк пришел в замешательство. Не зная, что сказать, он открыл папку, несколько секунд рассеянно смотрел на результаты геологического исследования, а потом закрыл ее и покосился на Идола, который взирал на него с пристальным вниманием.

— Дейк?

Дальтон нехотя поднял глаза на девушку.

— Понимаешь, — начал он, медленно и тщательно подбирая слова, — если со Смельчаком произошел просто несчастный случай, то возникают другие возможные объяснения случившегося.

— Что ты имеешь в виду? Какие объяснения?

Дейк на момент сжал губы, и Памеле показалось, что ему очень не хочется отвечать на вопрос.

— Дейк, как ты можешь объяснить все, что тут произошло?

С губ Дейка сорвался вздох. Подавшись вперед, детектив уперся локтями в колени, сложил ладони вместе и лишь потом вновь поглядел на Памелу.

— Я подумал, а вдруг тут ничего не происходило.

Дейк видел, как побледнела Памела.

— Что ты имеешь в виду? — прошептала она наконец. — Что все это — наша вина?

— Памела, послушай…

Девушка резко отвернулась от него, подошла к окну и замерла там, молча глядя на двор. Идол неожиданно громко замяукал и вспрыгнул на кушетку, дугой выгнув спину и задрав хвост трубой. Он вел себя так, словно Дейк с Памелой стали действовать ему на нервы. Дейк его не винил — после событий последних восемнадцати часов и у него самого нервы были натянуты до предела.

— Постой, постой, дай мне правильно уяснить, — промолвила Памела чуть громче. Голос ее странно звенел. — Значит, со Смельчаком произошел просто несчастный случай. А у Премии и Талисмана Фрэнка случились обычные колики из-за корма, который мы им давали. Так?

— Я этого не говорил. Просто мне надо знать…

Отвернувшись от окна, Памела гневно уставилась на него.

— Надо знать, настолько ли мы беспечны, чтобы кормить лошадей гнилым сеном или заплесневелым овсом?

Дейк тяжело вздохнул. Он предполагал, что ему предстоит весьма неприятный разговор и что Памела мигом выйдет из себя, стоит ему подвергнуть малейшему сомнению степень заботы Малкольмов о лошадях. Еще бы, ведь вся ее жизнь заключалась именно в этом. Но у Дейка не было иного выхода. Он должен был спросить. Или нет?

Глаза Памелы сузились.

— Ты же знаешь Рэнсома, знаешь, что он на такое не способен. Значит, думаешь, это все я.

— Памела, прекрати, я уверен, ты бы никогда…

— Ах, уверен? В самом деле? — Памела обхватила плечи руками, как будто ей стало холодно. — Да что ты вообще обо мне знаешь? Что я племянница Рэнсома? Этого достаточно? Не забывай, я ведь дочь своего отца. А он не заботится ни о ком, кроме себя.

Девушка начала нервно расхаживать по комнате. Потом остановилась и снова взглянула на Дейка.

— Скажи мне кое-что, Дейк.

Как только эти слова слетели с ее губ, у Дейка по спине побежали мурашки.

— Почему ты… занимался со мной любовью вчера?