Незнакомец издал сдавленный всхлип. Он еще не настолько отдышался, чтобы говорить, и перевел взгляд на Памелу.

Памела вздохнула.

— Он представитель компании, которая страховала Талисмана Фрэнка.

Дейк снова уставился на свою жертву, все еще прижатую к боку джипа.

— У тебя есть доказательства твоих слов?

— В… в… в кармане куртки, — задыхаясь, выдавил тот.

Не отнимая правой руки от горла незнакомца, Дейк левой потянулся к карману, вытащил оттуда черный бумажник. Раскрыв его, он внимательнейшим образом изучил затянутую в пластик карточку, удостоверявшую незнакомца как детектива из Ассоциации коневодов, и нехотя отпустил того на свободу.

— Чертов ковбой, — пробормотал несчастный.

Дейк приподнял бровь.

— Поосторожней-ка со словами, — он покосился на карточку, — Белвуд.

— Простите. — Белвуд глядел на Дейка примерно так же, как посетитель зоопарка смотрит на тигра, когда не совсем уверен, что клетка надежно заперта.

Дейк снова поглядел на Памелу.

— Это его ты видела? На холме?

Девушка кивнула.

Дейк снова сосредоточился на незадачливом представителе страховой компании.

— А тебе повезло, Белвуд.

— Повезло? — изумленно выдохнул тот, потирая горло.

— Если бы с ее головы хоть волос упал…

— Да не трогал я ее! — завопил Белвуд. — Я просто пытался уговорить ее меня выслушать.

— В следующий раз попридержи руки.

— Послушайте, я всего-навсего выполняю свою работу.

— Кстати, — прервал его Дейк, — а зачем, собственно, ты снова сюда заявился? Да заодно зачем шпионил и в первый раз?

Белвуд внимательно глядел на Дейка. Глаза его сузились.

— А ты кто такой? В прошлый раз я тебя здесь не видел.

— Так, простой работник, которому не хочется потерять хорошее место, если ранчо придет в упадок. Я-то здесь работаю. А вот ты вторгся в чужие владения. Зачем?

Белвуд пожал плечами.

— Нам пришлось уплатить уйму денег за коня Фоллса. Не станешь же выплачивать такой огромный полис, не проверив, что и как. Тем более когда на ранчо лошади мрут целыми упряжками.

Но Дейка это не удовлетворило.

— А зачем ты вернулся сегодня?

Белвуд замялся, переводя взгляд с Дейка на Памелу и обратно. Дейк слегка подался вперед.

— Все равно мы тебя уже раскрыли, так что можешь договаривать до конца. Так оно будет лучше.

И хотя в голосе Дейка сейчас не было и намека на угрозу, Белвуд снова побледнел.

— Видите ли, мои боссы недовольны. Гибель трех лошадей подряд заставила их заподозрить неладное. Да и другие компании тоже обеспокоены. Так что дело было оставлено для дальнейшего расследования. — При этих словах он в упор посмотрел на Памелу. — И мы не остановимся, пока не выясним, кто в этом замешан.

Намек его был настолько прозрачен, что Памела чуть слышно вскрикнула от обиды. Дейк с трудом справился с желанием прижать ее к себе, обнять, утешить, заверить, что все будет хорошо. Но он не мог, по многим причинам. Во-первых, он сам не был в этом уверен. Да и потом, какое он имел право держать ее в объятиях — теперь, когда сказал ей, что уйдет от нее и ее проблем.

— Ну и что ты рассчитываешь найти? — мрачно спросил Дейк.

Агент пожал плечами.

— Что угодно… Способ. Причину.

Объяснение это звучало весьма расплывчато, но Дейк прекрасно понял, что тот имел в виду. Ему самому часто приходилось распутывать дела, основываясь лишь на таких мелочах.

— Это не мы! — внезапно выпалила Памела звенящим голосом. — Мы бы никогда… У нас нет причин… убивать наших лошадей.

— Да, но поймите и нас, выплата миллионной страховки — это не пустяки, — попытался исправить положение Белвуд, внезапно осознав, что сболтнул лишнее. Он-то хотел всего-навсего предупредить ее о подозрениях, которые могут возникнуть.

— У тебя чертовски длинный язык, — предостерег его Дейк.

Памела от возмущения дрожала. Дейк видел, как, безуспешно пытаясь совладать с собой, она стискивает руки и прикусывает губу.

— Пойдем, Памела, — предложил он.

Когда они направились прочь, на лице Белвуда отразилось полнейшее изумление.

— Как, и это все? — кинул он им вслед.

Дейк обернулся.

— Хотите верьте, хотите нет, Белвуд. Мы тоже хотим только правды о том, кто убил лошадей. Если вам удастся выяснить это, сидя день за днем на этой распроклятой скале, — ради Бога.