— А это который из трех? — рассеянно спросил Дейк, глядя сквозь щель в двери на тоненькую фигурку Памелы, сердито шагавшую по двору. Внезапно девушка остановилась, чтобы погладить вынырнувшего из-за конюшни Идола. Как ни странно, но нелюдимый кот позволил ей эту фамильярность, хотя через секунду вырвался из ее рук и помчался охотиться за мышами.

— Тот, которого пришлось усыпить. Со сломанной ногой.

— С водобоязнью?

Рэнсом снова кивнул.

Дейк следил, как тоненькая фигурка скрылась в конюшне. По-видимому, девушка привыкла искать утешения именно среди лошадей. Дейку стало неловко оттого, что он заставил Памелу страдать, но, с другой стороны, что было делать? Надо заставить ее взглянуть в глаза фактам. В подобных случаях обычно виновный отыскивался среди самого близкого круга людей…

— Я рад, что с Красавцем ничего не случилось. Этого бы она просто не перенесла.

Дейк взглянул на Рэнсома и обнаружил, что старый ковбой наблюдает за ним с каким-то странным выражением на лице. И Дейк поторопился заполнить возникшую в разговоре паузу.

— А сколько лошадей у вас сейчас?

— Пять да плюс еще Чеппи. Во всяком случае, пока. Слухи ведь быстро расходятся. Я удивляюсь, что до сих пор никто не забрал у нас своих лошадей. Правда, один из владельцев поговаривал об этом, однако еще ничего не предпринял. Памела ничего не знает…

— Оберегаешь ее?

— Должен же хоть кто-то ее оберегать, — грубовато буркнул Рэнсом. — Сама она о себе совсем не заботится. — Его губы скривились в сердитой гримасе. — Подумать только, ведь у нас все было так хорошо, а тут я заболел, и все пошло насмарку. Конечно, Памела старалась удержать положение дел на прежнем уровне, но совершенно выбилась из сил.

— Знаю, — тихонько отозвался Дейк. — У нее вид такой… опустошенный.

— Если бы я только ей позволил, она совсем бы заработалась. Памела любит это место не меньше моего.

— Она любит тебя. — Голос Дейка звучал еле слышно, но в нем проскользнула явственная тоскливая нотка. Лицо Рэнсома приняло еще более задумчивое выражение, однако он никак не прореагировал на это замечание.

— Мало того, что я умудрился свалиться сразу после того, как мы арендовали этот дополнительный участок земли, а тут еще вся эта история… — В глазах Рэнсома, так похожих на глаза только что выбежавшей из кухни девушки, таились тревога и печаль. — Скажу только, что я чертовски рад, что ты приехал. Я говорил Памеле, что если кто и сможет разобраться в этом деле, так только ты.

Дейк подавил яростный протест, поднявшийся в нем при этих словах. Боже, в какую же историю он влип! И знал ведь, что нельзя поддаваться эмоциям, глупо было даже приезжать сюда, а вот поди ж ты. Он понимал, что надо просто встать и выйти. Но не мог. Глядя на лицо Рэнсома, он вспоминал, каким бледным, безжизненным было это лицо, когда окровавленного Рэнсома уносили с арены после того, как он бросился между Дейком и разъяренным быком. Нет, он не мог уйти. Но не мог, да и не хотел давать опрометчивых обещаний.

— Я постараюсь, — пробормотал он. Однако, увидев, как поникли плечи Рэнсома, поспешно прибавил: — А что ты сам думаешь по поводу случившегося у вас на ранчо?

Рэнсом откинулся на спинку кресла и потянул себя за ус таким знакомым и привычным для Дейка жестом. Правда, прошло уже добрых пять лет с тех пор, как Дейк видел этот жест в последний раз.

— Ну, в этом-то и состоит вся проблема, — протянул он.

— То есть?

— Слишком много всяких предположений.

Дейк поднял бровь.

— Например?

— Может, действовал какой-то ненормальный, маньяк. Бог свидетель, в наши дни их развелось предостаточно. А может, это сделал кто-то из мести…

— Мести? — Дейк снова поглядел на дверь, хотя Памелы уже видно не было. Ему что-то не верилось, чтобы она могла так сильно кому-нибудь насолить. — За что?

— Да нет, не Памеле. — Рэнсом без труда угадал его мысли. — Эта девочка и мухи не обидит. Она частенько сама из-за этого страдает.

Дейк повернулся к нему как ужаленный. Это что — предупреждение? Или слова Рэнсома ничего особенного и не значат, а всему виной его собственное чувство вины? Но Рэнсом продолжал смотреть на него все с тем же задумчивым выражением.

— Тогда месть кому? — окончательно растерялся Дальтон. — И за что?

— Мне.

Дейк ошарашенно заморгал.

— Тебе?!

— Ну да.

— Рэнсом, да ведь ты спас жизней больше, чем иной доктор, в том числе спас и мою. Неужели есть люди, которые против тебя что-нибудь имеют.