Шрифт:
– Разумеется, – согласился Джеран, отходя в сторону от кресла. – У меня сейчас перерыв. Ты сразу же вернешься обратно?
– Вообще-то нет, – улыбнулась Истия, устраиваясь в кресле. – Когда я сказала, что не должно быть никакого ментального напряжения, я имела в виду и свои занятия метаморфизмом, и проверку на них метаморфных теорий. Физически они вполне в состоянии позаботиться о себе сами. – Она покачала головой, подумав, каким образом ее слова соответствуют истине, и изо всех сил стараясь, чтобы ее веселье не выплеснулось наружу. – Мне снова придется воспользоваться твоим гостеприимством.
– Бабуля, я всегда рад видеть тебя у себя.
Истия фыркнула, прекрасно понимая, что Джеран в настоящий момент лихорадочно думает о том, как ему организовать встречу бабушки с той девушкой, что сейчас квартирует у него.
– Может быть, мне переехать на квартиру Кэнтрии? В этом есть смысл. Только, пожалуйста, Джеран, спроси сначала у нее.
Она рассмеялась, уловив в глазах Джерана испуг, когда он поспешно закрывал за собой бронированную дверь. Этого было достаточно, чтобы отвлечь его от размышлений по поводу Дэймии и Афры.
Затем она устроилась поудобнее в кресле и, усилив свое сознание с помощью генераторов, послала мысль через несколько световых лет на Каллисто.
«Истия?» – Ровена немедленно уловила ее сообщение и даже не попыталась умерить свое беспокойство. Прежде всего ее беспокоила Дэймия.
«Ровена, они оба в порядке и скоро выздоровеют».
«Мама? – Сознание Джеффа подключилось к ним. – Надеюсь, без потерь?»
Джеффа больше беспокоило состояние Афры, который, по его мнению, пострадал больше, чем Дэймия.
«Я не предвижу никакого уменьшения их способностей. Я повторяю: отдых от всякого ментального стресса, много сна и изолированность полностью вылечат их».
Она ощутила волну облегчения.
«Как ты предполагаешь, когда они будут совершенно здоровы?» – спросил Джефф-Прайм.
«Не имею ни малейшего представления, – ответила Истия, тут же ощутив их испуг. – Бог мой, я никогда раньше не лечила таких переутомленных мозгов! Дэймия метаморфно защитила Афру, а вы оба поддерживали ее, когда она блокировала и уничтожила Содана».
После небольшой паузы Ровена спросила:
«Винит ли она себя за то, что не спасла…»
«Да, но это неизбежно, и мы не в силах облегчить ей это горе. Вы будете удивлены, когда увидите ее».
Истия была рада, что в этот момент рядом с ней нет никого, кто мог бы увидеть ее улыбку. Она очень любила жену своего сына, и не вина Ангарад, что она пыталась компенсировать своим детям то, что сама не получила в раннем детстве.
«Удивлены?» – переспросил Джефф.
«Приятно, – пояснила Истия. – Это происшествие заставило ее наконец-то повзрослеть».
«Обряд посвящения?» – уточнил Джефф.
«Происшедшие события слишком горестны, конечно, но, учитывая личность Дэймии, только такой опыт мог должным образом стабилизировать ее характер».
«Ты не слишком сурова к ней?» – заметила Ровена.
«Я объективна, уверяю тебя. Мы должны поблагодарить ту силу, которая есть у нее, за способность быстро восстанавливать душевные и физические силы. Иначе она была бы полностью истощена и разбита».
«Но сейчас она чувствует себя хорошо? Она действительно выздоровеет?»
«Ей нужно дать время, Ангарад; Кстати, ты больше не страдаешь от головных болей и потери сосредоточенности?» – поинтересовалась Истия, переводя беседу в другое русло.
«Нет, потому что мы сократили нагрузку, – быстро ответил Джефф. – Иногда ФТиТ ждет от своих Праймов слишком многого. Мы оба предоставляем нашим помощникам возможность обрабатывать грузовые транспорты. Это прибавляет им чувства уверенности в своих силах, а нам дает короткий отдых. На Возничем глубоко раскаялись, что позволяли Дэймии телепортировать большинство грузов. Ей не придется больше этого делать. Так ты уверена, что с Афрой все будет в полном порядке?»
Истия хмыкнула:
«Не сомневайтесь, вы сразу же заметите в нем изменения к лучшему. – И прежде чем ее довольный смех вырвался наружу, она поспешила закончить разговор: – До свидания. Джерану уже нужно его рабочее место. Я буду держать вас в курсе событий».
10
Они достаточно долго пробыли вдали от окружающих и уже привыкли быть полностью открытыми друг для друга. Поэтому первые вопросительные ментальные прикосновения ощутили одновременно.