Шрифт:
«Денис, у меня то же самое», — помыслил я, пытаясь выловить тощий рыбий скелет из гнилых щей.
«Я не могу!»
Какие же у меня дери избалованные!
«Бери пример с Тима».
Тим уже опустошил свою тарелку и разлегся на жестком настиле, словно на пляже, сложив руки на животе и полуприкрыв глаза.
«Ну-уу, он Высший».
«Ешь, это приказ. Нам силы нужны. Относись к этому, как к источнику энергии».
Взгляд. Дениса не изменился, и энтузиазма в деле поглощения пищи не прибавилось.
Я прикончил свою порцию, хотя, честно говоря, было бы приятнее перевести в энергию, например, вот эту решетку, или дверь, или часть стены… Но мне бы не хотелось раньше времени демонстрировать, на что мы способны.
«Тебе отключить вкусовые рецепторы?»
Денис кивнул.
«Угу!»
«Ну, давай. Агрессивных токсинов здесь нет. Я проверил».
Сказал и схватился за край настила, тарелка задрожала в руке.
«Что?» — испуганный взгляд Дениса.
Тим мигом поднялся и сел на настиле, поджав ноги.
«Тео. Он потерял сознание», — помыслил я.
А начиналось все так хорошо. Так спокойно. Просто загородная прогулка. Везде нас принимали как нельзя лучше. Откармливали моих пасси, показывали достопримечательности. И так от планеты к планете. Накормят, заправят, помогут с ремонтом и кислородом. Соединимся с хозяином в цепь. Пару идей подарим за гостеприимство. Цепь из трех Высших и утроенного числа homo passionaris. Мощнейшая вещь!
Пасси потом обнимаются с новыми братьями. Плачут при прощании. Идиллия! Пастораль! И сервенты ласковые да послушные от хорошей еды и обилия впечатлений. Как пастушки с гобеленов!
Так было, пока мы не оказались на Креонте-альфа…
Заскрипела дверь. Тео ввели под руки и бросили на пол, как мешок. Точнее к нам на руки. Мы с Тимом успели подскочить. Сервент по-прежнему был без сознания. Кровь на губах. Разбитая скула. Ну, дождутся они у меня!
Я положил руку ему на лоб. Ну, давай, радость моя, возвращайся! Никакой реакции. Что за черт!
«Тим, ты подержи его. Я попробую через имплантат».
Тимка положил его голову себе на колени.
Вокруг имплантата ожог. Сволочи! Не в имплантате дело. Он-то цел, конечно. Что ему сделается! Я помню пожарище, обгоревшие трупы. И абсолютно неповрежденные сияющие имплантаты на обуглившихся руках. Качественная вещь.
Лезу в программу. Доступна. Жить будет!
Тео открывает глаза. Так-то лучше.
«Денис, воды, быстро!»
Пасси подлетает с алюминиевой кружкой. Вливаем в Тео пару глотков.
«Товаби, я сейчас расскажу…»
«Помалкивай уж!»
Осторожно переносим его на настил. Денис сует под голову свернутую куртку.
«Не надо… я ничего».
«Вот именно, что ничего. Лежи, кому сказано!»
«Товаби…»
«Расслабься, сам посмотрю».
«Не стоит, — вмешался Тим. — Нам тоже нужна информация. Пусть рассказывает».
«Не смей мучить парня!»
«Ничего не случится с твоим дери. Ему не придется рот открывать. Просто все настроимся».
«Да я в порядке, товаби», — это мне.
Тим проводит над ним рукой.
«Да, пожалуй. В живот не били? По-божески. Погоди минутку».
Высший роется под расстеленной на досках курткой, и в руках у него появляется полбуханки отвратного кляклого хлеба — наш дневной паек.
«Не покормили, конечно? Возьми. Не осетрина на вертеле, но все получше местных щей. По крайней мере, полезнее. Заначка! Знаете, было раньше такое слово. Я ведь еще застал времена существования тюрем. Самому, правда, побывать не пришлось, но видел по телевизору».
«Спасибо».
Теряем время. Пока он ест, могут вызвать кого-нибудь еще, а ведь мы ничего не знаем о наших тюремщиках.
Наконец, Тео начинает рассказывать.
«Меня вытолкнули в коридор и замкнули мне на руках такие металлические браслеты на цепочке…»
Он беспомощно смотрит на меня.
«Наручники», — подсказывает Тим.
Пасси, конечно, учат истории, но не в таких подробностях.
«Да, наверное. Потом мы поднялись по лестнице и оказались в небольшой комнате с зарешеченным окном. Меня посадили на железный стул в центре. У окна стоял человек в пестрой зелено-коричневой одежде…»
«В камуфляже», — прокомментировал всезнающий Тим.
«Кто? Homo naturalis? Пасси? Иной?»
«Не могу сказать точно, товаби. Одежда с длинными рукавами. Я не видел имплантата. Возможно, его нет. Но, судя по всему, homo naturalis. Он держал в руке короткую белую палочку толщиной в палец, и из нее шел дым…»
«Курил», — встрял Тим.
«Ага! — обрадовался Тео. — Такой обычай существовал у коренных обитателей Америки около двух тысяч лет назад!»
«У европейцев он тоже существовал. Несколько позже».