«Надо сделать операцию по имплантированию», — честно сказал я.

«Значит, я стану как все, да?»

«Как все Высшие».

У дверей операционной его пришлось слегка подтолкнуть. Здесь уже ждал Луис, которого я попросил ассистировать. Он улыбнулся.

«Привет, сорванец».

Странно, я знал, что мы поступаем совершенно разумно, с пользой для всех. И для Александра, который должен возродиться, и для маленького Саши, который несправедливо лишен сокровищ многовековой памяти, знаний и доступа к информации. Но что-то было не так. «Неужели мы растили этого мальчика только затем, чтобы вселить в его тело чужую душу?»

Я его усыпил, хотя для Высшего это совершенно не обязательно. Но он все же ребенок.

Операция прошла успешно.

На следующее утро я пошел навестить его.

Из ментального пространства я скачал всю информацию об экспериментах по пересадке дери имплантатов с чужой памятью. Меня интересовали в основном homo passionaris. Все-таки они к нам ближе. Жаль, что никто не делал этого с Иными.

По всем данным у Саши сейчас должен быть период легкого сумасшествия и раздвоения личности, так что его нельзя оставлять одного. Да, конечно, я навешал на имплантат с десяток блоков, чтобы память возвращалась не сразу, но все равно ручеек новой информации уже потек в его мозг. Пусть уж лучше будет кто-нибудь рядом. Иной или Высший.

В маленькой Сашкиной спальне было тепло и солнечно. Свежий весенний воздух вливался в приоткрытое окно. Пахло цветущей вишней и одуванчиками. Сашка сидел на кровати и изучал свой периферийный имплантат.

«Привет! Как ты себя чувствуешь?»

Он задорно посмотрел на меня.

«Отлично. Только ничего не помню».

«С какого момента?» — забеспокоился я.

«Со вчерашнего вечера».

«Ну, это нормально».

«У меня теперь будут дери?»

«Лет через пять».

«А слуга?»

«Да, это мысль. — Я связался с Луисом: — Одолжи нам какого-нибудь смышленого мальчика лет пятнадцати Саше в услужение. — Я снова обратился к мальчику: — Будет тебе слуга».

«Здорово! И я смогу с ним делать все, что угодно?»

«Все, что разумно!»

Теперь, после установки имплантата, у меня была некоторая надежда, что Сашка не заставит слугу резать себе вены в порядке эксперимента. Но все же ребенок — это человек с неинсталлированными моральными нормами. Ребенок Высших, к несчастью, тоже. Зато по опасности, которую он представляет… О боже, как мы жили без имплантатов!

«А мне его передадут как дери?»

«Через пару лет… может быть».

Сашка надулся.

«Ну, так неинтересно».

В дверях возник здоровый рыжий парень. Вихрастый и добродушный.

— Луис прислал?

— Да, товаби.

— Будешь слугой маленького господина.

— Хорошо, товаби, — он вопросительно смотрел на меня.

— Передачи не будет. Подчиняешься по-прежнему Луису и мне.

— Какой же это тогда слуга? — вслух возмутился Сашка.

— Саше тоже подчиняешься. Подать, принести, убраться в комнате и тому подобное. Прикажет какую-нибудь гадость, вроде членовредительства, — скажешь нам.

— Вы что, ко мне шпиона приставляете? — обиделся Сашка.

— Ну, почему же? Скорее еще одного учителя. Высший должен знать, где границы его власти.

— Разве у нее есть границы?

— Она ограничена разумом, Саша. Как тебя зовут? — Это вульгарису.

— Алонсо.

Я хмыкнул. К этой внешности больше пошло бы «Васька».

— Не идет. — Сашкино мнение полностью совпадало с моим. — Я буду звать тебя Аликом. Нет возражений?

— Нормально, товаби.

— Можешь пока идти, — бросил я слуге, и тот скрылся за дверью.

«Ты что-нибудь вспомнил?»

«Да, Рауль. Пока немного. Древняя история, история экспансии, алгебра, общая физика…»

Он назвал еще несколько предметов. Я проэкзаменовал. Неплохо. Только общие знания. Пока никаких личных воспоминаний. Рано!

Мы сидели у костра. Трещали поленья. Рвались ввысь искры, оставляя в воздухе витиеватые следы.

Сашка очень любил эти ночные вылазки в компании пасси. Он сильно повзрослел за два года. Не ребенок — подросток. Несколько угрюмый и замкнутый. Это меня беспокоило. Александра Вольфа я таким не помнил. Хотя кто его знает, каким он был в двенадцать лет?

«Товаби, можно нам спуститься к озеру? Полнолуние!»

Это Тео. В обнимку с гитарой. Здорово поет парень, почти как легендарный Костик Поплавский. Только Тео не придет в голову против меня бунтовать. Не только из-за имплантата. В этом и моя заслуга. И всех. Мы наконец научились обращаться с низшими. Мы достигли совершенства. Общество стало единым организмом, противоречия внутри которого невозможны. Пойти против господина? Абсурд! Так же, как для меня абсурдно быть жестоким с дери.