Шрифт:
Я бросаюсь к сервенту.
«Тео, что случилось?»
Молчит, как поплавскианин. Ну, что, сканировать?
На запястье — шрам. Здоровый, неаккуратный, только что затянувшийся. Смотрю на Сашку.
«Я приказал ему разрезать себе руку. Мне было интересно, смогу ли я срастить вены. Рауль, ну ведь ничего не случилось!»
«Ничего не случилось? Ты хоть представляешь себе ценность пасси? Тебе что, homo naturalis мало».
«Для этого надо договариваться с Луисом».
Конечно! А Тео и так послушается. Куда как проще!
«А теперь с тобой, дери. Тео, радость моя, кто твой господин?»
«Я должен был послушаться. Он Высший».
«Ты должен слушаться господина. Все!»
«Простите, товаби».
«Еще раз забудешь, кто твой хозяин — я не знаю, что с тобой сделаю!»
Действительно, не знал. Для начала исправил работу этого коновала. Шрам побледнел и сомкнулся тоненькой светлой нитью. Тео подстанывал. Ничего, идиот, обойдешься без обезболивания!
Ладно! Дети Высших, да еще без имплантатов — слишком редкое явление, чтобы пасси знали, как себя вести. Будь Сашка взрослым — Тео было бы не в чем упрекнуть. Он должен слушаться Высших. Может, и зря отругал дери. Да нет, не зря! Мало ли что еще взбредет Сашке в голову?
Позвал Луиса.
«Научи мальчика пользоваться функцией биологического контроля».
Надеюсь, это будет менее расточительно. Иной не даст особенно экспериментировать со своими дери. Случаются и естественные травмы. Зачем создавать новые?
«Саша, а теперь запомни: ты подчиняешься Луису, а не Луис тебе!»
«Хорошо, Рауль», — обиженно.
Ничего! По крайней мере, Иному не придет в голову слушаться несовершеннолетнего, будь он хоть трижды Высшим.
Тео я увел. Я верну этому паршивцу пасси, когда он сможет отвечать за других.
Но моим благим намерениям не дано было осуществиться. Луис не опекал Сашу и дня. На следующий вечер старик назначил прощание.
Возле Хрустального зала отцветали вишни. Ветер срывал лепестки и гнал их на оранжевый кристалл здания. Закат. И стеклянная готика, как костер на траве.
Мы вошли внутрь. Перед «троном» полукругом Иные. Расступаются, давая нам дорогу. Александр уже здесь. Встает нам навстречу. Спускается в зал, пожимает руки. И Сашке тоже.
«Прощай, мальчик. Скоро увидимся… Иначе».
Саша серьезен. Понимает? Нет?
«И ты прощай. Впрочем, до свидания. Спасибо за все!»
Настает очередь Иных. Старик пожимает каждому руку, что-то говорит только для него. Дери склоняются в полупоклоне.
Долгая процедура. Может, и прав старик, что передавал мне дери потихоньку. И им психологически легче. Есть новый господин. Александр — так, воспоминание. Луис рассказывал, как тяжело они переживали мою смерть. Несколько дней были в шоке. И это Иные. С пасси могла случиться истерика.
Темнеет. Западная стена становится багровой. Александр — только силуэт.
Пасси. Трое его сервентов, так и не переданных мне. И слуга. Им бы не следовало здесь находиться.
Они преклоняют колено. Homo passionaris, потом — слуга.
«Вашим новым господином будет Рауль. Встаньте!»
Они подходят ко мне, опускаются на колени. Перенастраиваю имплантаты. Все! Александр свободен.
Он возвращается на возвышение.
«Прощайте. Можете идти. Спасибо всем!»
Мы остаемся в пустом зале, словно внутри гигантского рубина или капли крови. Я знаю, что мне надо остаться. Саша тоже здесь. Вопросительно смотрит на меня.
«Пойдем, Рауль. Ты мне поможешь. У тебя все готово?»
Киваю.
«Мальчик пусть подождет».
Сашка бесцеремонно забирается на «трон» Высшего, болтает ногами.
«Вы скоро вернетесь?»
«Да».
Не уточняю, что вернусь один.
С Александром проблем больше не было. Высший остался Высшим до конца.
«Задерживаться, конечно, неразумно, Рауль, — помыслил он для меня у двери операционной. — Но ведь и уйти раньше тоже».
И я сделал для него то, что он сделал для меня двадцать пять лет назад.
Информацию его имплантата я перевел на новый носитель, более миниатюрный и совершенный (все-таки несколько веков — срок для техники). И подготовил кристалл к имплантации.
Сашка все еще сидел на кресле в потемневшем готическом зале, но притих и задумался.
«Что, таинственная обстановка?» — спросил я.
Он кивнул.
«Интересно».
«Давай руку, пошли».
Он спрыгнул на пол.
«А Александр больше не вернется?»
Я не знал, что ответить.
«А куда мы идем?»