Рано или поздно он придет. И она не ошиблась.

Когда Джас подошел к ней вплотную, Блайт лишь сурово на него взглянула, зато он наклонился и поцеловал ее в щеку. Она не стала шарахаться, но и не поцеловала в ответ.

— Ты на меня сердишься? — шепнул Джас.

— Нет.

Она говорила правду, гнев давно прошел. Теперь Блайт не терпелось засыпать Джаса вопросами, но она так боялась ответов!

— Тогда давай прогуляемся, — предложил он и протянул ей руку.

Блайт подумала, прежде чем принять ее.

— Виделся с отцом? — спросила она.

— Да.

— Ну и как прошла встреча?

— Ни он, ни я не получили удовольствия. А вообще я не хотел бы говорить об этом.

— А о чем, черт возьми, ты хочешь со мной говорить? Кроме, разумеется, математики!

— Я знал, что тебе скоро надоест меня слушать…

— Неужели не понятно: ты же никогда нормально со мной не говоришь! Я имею в виду, что ты вообще не говоришь о чем-либо, кроме своей математики.

— Почему же? Мы беседуем о многих вещах, — возразил Джас. — О твоих цветах, например. О музыке…

— Это все не то! Я хочу говорить о жизни! — настаивала Блайт.

— Но я же описал тебе картину моего «счастливого» детства. — В его голосе послышалась горькая усмешка. — До тебя этого не слышал никто. Чего же тебе еще надо?

Твоей любви! — чуть не выкрикнула Блайт.

Иногда ей казалось, что Джас ее любит, хотя он ни разу не говорил ей об этом. Но ведь он вообще не многословен. Если даже он и любит ее, будет ли она счастлива с человеком, который терпеть не может детей?

В мире полным-полно счастливых бездетных пар. Блайт это прекрасно знала, только ей не хотелось пополнять их ряды. Тем более она была просто без ума от своих племянников. Она и представить не могла, как будет жить без своей шумной дружной семьи. Оторвать ее от родных — значило срубить молодое цветущее дерево, нарушить неписаные законы природы. Неужели Джас ждет от нее такой жертвы? Зачем он пытается изолировать ее от окружающих? Зачем хочет запереть навсегда в своем тесном мирке?

Ну и самомнение! — подумала Блайт. Как я могу быть уверена, что Джас хочет создать со мной семью, когда ему никогда не приходило в голову даже намекнуть о глубине своих чувств? Какое он имеет право обижать меня своим нежеланием возиться с детьми, которые дороги мне, но не ему?

Блайт не могла найти ответов на свои вопросы. Чего она хочет от Джаса? Ответа опять нет… Впрочем, она могла бы попросить у него всегда быть рядом, но он наверняка не выполнит просьбу.

Он притянул Блайт к себе и приподнял ее лицо, вглядываясь в тревожные глаза.

— В любом случае, — сказал он, — разговоры нам ни к чему. Могу предложить более интересное занятие.

Его поцелуй хоть и был нежным, все же имел привкус принуждения, но вскоре Блайт поймала себя на том, что отвечает со всей любовью и нежностью, на которые способна. Ласки Джаса постепенно отвлекли ее от неприятных подозрений, и Блайт стала целовать его так страстно, словно они находились в разлуке вечность.

Неохотно оторвавшись от ее ласковых губ, Джас глубоко и с облегчением вздохнул.

— Я так долго тебя не видел!

— А кто тебе мешал?

Блайт почувствовала, как он отдаляется, прежде чем Джас по-настоящему отпрянул. Она снова увидела отрешенное выражение его лица и мысленно прокляла себя за бестактность. Надо было действовать, и действовать немедленно.

— Ты боишься детей? — спросила она напрямую.

Он заморгал, делая вид, будто что-то попало ему в глаз.

— Так как же? — повторила Блайт.

— Почему ты решила, что я должен их бояться? — осторожно осведомился Джас.

— Не заметила, чтобы ты рвался с ними пообщаться. Они такие же люди, как я и ты. Ты должен радоваться, когда вокруг столько маленьких доверчивых существ.

— Радоваться?! — вскричал он. — Замолчи!

Блайт была в шоке. Задыхаясь от обиды, она нашла в себе силы ответить:

— Да как ты смеешь грубить мне?! Что я такого сказала?

— Прости, — опомнился он. — Это и впрямь было слишком грубо. Прости меня, пожалуйста.

— Да, очень грубо! Но я не понимаю, за что…

— Конечно, ты не понимаешь! — запальчиво перебил Джас и уже спокойнее продолжил: — Но ты и не можешь понять. Господи, посмотри на себя: ты же сама еще ребенок.

— Ага! Значит, я для тебя исключение. Меня, слава Богу, ты еще в силах терпеть!

— Может, мне встать на колени, чтобы ты меня простила? — безнадежно спросил Джас, которому эта ссора начала действовать на нервы. — Прости еще раз. А теперь давай поговорим на другую тему?