— Вы появились вовремя, — сказала Лиза молодому человеку, отжимавшему свою одежду. — Я вам так благодарна!

— Не за что, — широко улыбнулся он. — Да вы не очень-то и нуждались в моей помощи. Плаваете вы куда лучше меня.

Плаваете? Действительно, она сумела плыть и сделала это без всякого страха. Не задумавшись, бросилась в воду и поплыла, чтобы спасти ребенка. Значит, ей удалось преодолеть себя. И это была победа.

Об экспедиции Фоллена не поступало почти никаких сведений. Каждое утро Лиза первым делом включала радио, боясь пропустить хоть один выпуск новостей. Воображение рисовало картины одна мрачнее другой. Только разговоры с Кларой приносили ей некоторое успокоение. А Клара не уставала повторять, что отсутствие новостей — хороший признак. Если бы что-то случилось, это сразу стало бы известно.

Между тем приближался день, когда Лиза должна была снова вылететь на показ в Милан. Она попробовала отказаться, но Марта Брюннен жестко отчитала ее. Пришлось покориться.

В Милане созданный Лизой образ Ледяной девы имел огромный успех. Комментаторы не забывали обращать внимание на отрешенное, отстраненное выражение ее лица, а ей не приходилось ничего изображать. Все ее мысли были полны Максимом.

После очередного показа измученная Лиза вернулась в свой номер и машинально, привычным жестом включила телевизор. Она уставилась на экран, не веря своим глазам. Из стоявшего на полосе самолета один за другим спускались члены экспедиции Фоллена, измученные, небритые. Максим вышел последним. Его лицо показали крупным планом. Глаза запали, губы крепко сжаты. Он спустился по трапу. Камера следовала за ним. Вот он подошел к какой-то женщине и нежно обнял ее. Сердце Лизы сжалось от боли, но в следующее мгновение она узнала в женщине Клару.

Все члены экспедиции собрались вокруг Максима и Клары и чего-то ждали, глядя на самолет. Что происходит? — недоумевала Лиза. Из самолета вынесли продолговатый металлический контейнер, и тут она догадалась: им удалось поднять на поверхность останки Жана Мореля. Полными слез глазами она провожала скорбную процессию.

Потом, когда передача закончилась, Лиза заметалась по номеру, небрежно швыряя вещи в чемодан. Ей было наплевать, что ее поспешный отъезд вызовет скандал, наплевать на все, кроме одного: она должна быть сейчас рядом с Максимом.

Самолет приземлился в аэропорту Женевы рано утром. Лиза, погруженная в свои мысли, рассеянно спускалась по трапу. Сойдя на землю, она чуть не столкнулась с кем-то, преградившим ей путь, смущенно подняла глаза и… оказалась в объятиях Максима. Он сейчас же завладел ее губами, и этот полный страсти поцелуй вернул Лизу к жизни. Она обвила руками его шею, прижимаясь к нему всем телом. Все окружающее словно исчезло. Только он и она…

Наконец Максим слегка отстранил ее и тихо попросил:

— Поедем к тебе.

Лиза кивнула, и они направились к стоянке такси.

— Ты не на машине? — удивилась она.

— Понимаешь, — смутившись, объяснил он, — я так и не успел поспать. Засыпаю просто на ходу. Мы только вечером вернулись.

— Я знаю, видела по телевизору, — сказала Лиза. — И ты встретил меня… Как ты узнал, когда я прилечу?

— Клара посоветовала позвонить в твой отель в Милан, и они очень любезно помогли мне выяснить, где ты. Там такой скандал, — предупредил он, пристально глядя на нее.

— Не важно, — отмахнулась она. — Все это не важно.

Такси остановилось у дома Лизы. Максим взял ее чемодан и поднялся следом за ней по лестнице.

— Располагайся как дома, — предложила Лиза, — а я переоденусь и приготовлю завтрак.

Она торопливо переоделась в джинсы и свитер и поспешила на кухню. Окликнув Максима и не получив ответа, заглянула в его спальню и обнаружила, что он спит. Улыбнувшись, Лиза опустилась на колени и стянула с него ботинки, причем он даже не пошевелился, а только что-то невнятно пробормотал. Постояв над ним, она счастливо вздохнула и со спокойной душой отправилась хлопотать по хозяйству.

Уже стемнело, когда из ванной донесся шум воды. Лиза закрыла книгу и прошла на кухню, догадываясь, что он, должно быть, ужасно голоден.

Максим появился в дверях через полчаса, гладко выбритый, с еще влажными волосами, в тренировочном костюме, который так и оставался у нее со времени его болезни.

Лиза встретила его теплой улыбкой и кивком указала на стол, где на жаровне стоял горшочек с дивно пахнущим фондю — излюбленным национальным блюдом из сыра, распущенного в вине, с пряностями. Здесь же лежали две деревянные вилки для хлеба, который надлежало окунать в фондю, и стояли наготове кружки для кофе и кофейник. Они ели молча, поглядывая друг на друга. Поев, Максим удовлетворенно откинулся на спинку стула и, блаженно вздохнув, поинтересовался:

— Как ты догадалась, что об этом я и мечтал?

— Я знаю, чего хочется, когда приезжаешь издалека.

Повисло молчание, которое нарушил Максим, сказав негромко:

— Я люблю тебя.

Лиза едва не поперхнулась. Она, наверное, ослышалась.

— Что… что ты сказал?

— Я люблю тебя, — повторил он так обыденно, точно просил передать соль.

— И давно это пришло тебе в голову? — запинаясь, спросила Лиза.

— Я знал это с нашей первой встречи, — тихо ответил Максим, — но не мог тебе признаться, пока не спустился в эту проклятую пропасть.