— Салон-галерея «Рэймонд»…

— Это я, Нелсон. — Дженифер показалось, что брат чем-то обеспокоен.

— У тебя все в порядке?

— Да, Нел, все нормально. Что-нибудь случилось?

Теперь встревожилась уже Дженифер. Крис довольно выразительно охарактеризовал людей, которым задолжал ее брат. До срока еще полторы недели, но кто их знает…

— Нет, просто звоню. Я звонил тебе вчера вечером, но никто не отвечал.

Дженифер вздохнула.

— Хочешь узнать, как твоя сестричка отыграла первый акт нашей трехактовой пьесы?

— Ты можешь обойтись без цинизма?! Мне не до шуток! — взвился Нелсон. — Думаешь это так легко…

— Черт возьми, Нел, тебе не кажется, что упреки надо бы переадресовать кое-кому другому?

— Ладно, извини, — буркнул он. — Когда, второй акт?

— В субботу вечером.

— Понимаю.

Злость поднялась в Дженифер сразу, без предупреждения, как поднимается цунами.

— Черта с два ты понимаешь, Нел. — Она так стиснула трубку, что побелели костяшки пальцев. — Не звони мне сегодня.

Дженифер так и не удалось сосредоточиться, мысли разбегались, каталоги терялись, а звонки вызывали раздражение. К тому же у нее разболелась голова.

Протянув еще полчаса, она с удовлетворением заметила, что часы показывают половину первого и у нее есть полное право сделать перерыв. Неподалеку находилось одно тихое, неприметное с виду кафе, хозяин которого всегда угощал ее чем-нибудь особенным. «Когда у тебя плохое настроение, побалуй себя сладеньким», — говаривала мама. Дженифер старалась, как можно реже вспоминать о матери, но сейчас совет насчет сладенького показался ей не лишенным смысла.

Хозяин кафе «Карфаген» Хамид обладал совершенно удивительной способностью с первого взгляда определять настроение посетителя. Увидев Дженифер, он картинно нахмурился, покачал головой и, взяв гостью за локоть, отвел ее к угловому столику.

— Мисс Кармайкл…

— Хамид, мы знакомы три года, и два из них вы называете меня Джени. Давайте не будем нарушать традицию.

— Хорошо, Джени. Вижу, у вас проблемы. У нас на Востоке все проблемы снимаются хорошей едой, кальяном и дружеской беседой. У вас на Западе люди пытаются избавиться от них, накачиваясь спиртным и уходя в себя. Сейчас я угощу вас кое-чем, чего вы еще не пробовали, а вы расскажете мне… о чем захотите. Хорошо?

Дженифер улыбнулась.

— Хорошо, Хамид. Только не перекармливайте меня. Я вовсе не хочу стать восточной красавицей, достойной исполнять танец живота.

Хамид заговорщически подмигнул ей и исчез на кухне.

Ланч затянулся на целый час, но Дженифер нисколько не жалела о том, что заглянула к Хамиду. Покидая «Карфаген», она не только ощущала приятную тяжесть в желудке, но и чувствовала себя отдохнувшей.

Вторая половина дня прошла намного продуктивнее, а посещение аукциона окончательно вернуло Дженифер в привычное расположение духа.

Подъезжая к дому, она остановилась у супермаркета, где купила сыра, зелени и свежих фруктов. Теперь продуктов должно хватить до выходных.

Вечер прошел, как обычно. Дженифер посмотрела телевизор, поужинала обнаруженным в холодильнике салатом, пролистала принесенные с аукциона каталоги и, захватив книгу о Пауле Клее, отправилась в спальню.

Странная штука, человеческий мозг. Читая о швейцарском художнике, Дженифер в скором времени обнаружила, что думает о человеке, связанном с ней лишь длинной цепью ассоциаций. О человеке, вызывавшем у нее совсем недавно исключительно неприятные ассоциации. О человеке, вторгшемся в ее жизнь подобно восточному ветру, о котором рассказывал Хамид. Этот ветер, самум, приходя из пустыни, приносит с собой не только жуткую пыльную бурю, но и первое весеннее тепло, возрождающее природу после зимней спячки.

Следующий день Дженифер провела, как на иголках. Каждый раз, когда в кабинете звонил телефон, она вздрагивала и смотрела на аппарат так, словно это был ящик Пандоры. Звонили все кому не лень — Нелсон, Камилла, Грегори Пейдж и еще десятки знакомых и незнакомых людей, — но тот, чей голос она хотела и боялась услышать, не позвонил.

Может быть, что-то случилось и назначенная на субботу встреча откладывается?

Придя домой, она бодрствовала допоздна, попеременно глядя в телевизор и пытаясь читать, но в итоге так и уснула, проклиная Криса Манкузо и себя.

Утром в субботу, когда он наконец позвонил, Дженифер с трудом удержалась от искушения послать его ко всем чертям.

— Заеду в половине седьмого. Пообедаем в ресторане, а потом нам надо быть на выставке.

— Я бы предпочла встретиться у тебя дома, — предложила она, старательно контролируя голос. — Если ты знаешь, когда примерно вернешься с выставки…

— Нет.

Дженифер пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не сорваться на грубость.

— Что значит «нет»? — Вопреки всем усилиям, злость поднималась, как пар в кипящем котле. — Ты можешь пообедать с кем-нибудь еще. У меня нет никакого желания являться на выставку.