Шрифт:
– Я не понимаю, каким образом они могли быть связаны. – Он нахмурился. – Правда, не понимаю.
– Фрэнк Карсон упоминал о связи между событиями в Оз и крупномасштабными разрушениями на Куракуа.
– Что это могло быть? Связь существует только в самом общем смысле, Хатч. Были длительные разрывы в истории. Все, что мы знаем, это то, что тогда же были нанесены повреждения в Оз. Но они совсем не обязательно происходили в одно и то же время. Только в одну и ту же эпоху. Это разные вещи. И я думаю, что мы попадаем в ловушку, смешивая эти два понятия. – Он помолчал. – Вас интересуют разрывы в истории?
– Да.
– Тогда я расскажу вам кое-что. Это, конечно же, совпадение.
– Что именно?
– У нас есть поэма, которую удалось перевести. Подождите минутку, я найду ее.
Арт отошел от экрана.
– Вы когда-нибудь слышали о писцах?
– Нет.
– Они составляли основное население в этой местности во времена, начиная приблизительно 1400 годом до нашей эры и кончая гибелью Восточной Империи четырьмя сотнями лет спустя.
– Писцы?
– Их так называли, потому что они всегда вели записи. Подробные финансовые отчеты, инвентарные книги, медицинские карты, наиболее важные статистические данные. Они были очень развитыми. – Он ухмыльнулся. – В смысле бюрократии. Очень похожи на нас в этом отношении. У них, кажется, были даже страховые полисы. Их гибель, падение Восточной Империи и Второй Разрыв в истории произошли, видимо, около 1000 года до нашей эры.
– О’кей. – На мониторе Хатч появились десять строк текста.
– Судя по коммерческому происхождению оставшихся после них бумаг, писцы не были ни философами, ни людьми верующими. Во времена их государственности Храм был причислен к историческим памятникам. Но нам все-таки удалось найти книгу молитв в одном из их городов. Вальдипа. Недалеко отсюда. Следующая остановка на торговом пути, ведущем на запад. Стихотворение на вашем экране взято из этой книги.
Мы ждем на улицах Хау-Кай. Опустится ночь и подступит зима, Огни мира станут холодными. И в тот трехсотый год Со дня пришествия Билата Он явится – идущий по заре, Попирающий ногами солнце, Тот, кто судит души людей. Он пройдет по крышам домов И запустит двигатели Бога.Она дважды прочитала его.
– Что такое двигатели Бога?
Арт пожал плечами.
– Тогда в чем тут смысл?
– В Билате. Он был героем. Его имя символизировало начало эпохи писцов. Он захватил власть где-то около 1350 года до нашей эры. Хау-Кай, между прочим, – это место вроде нашего Иерусалима – священный город, символ всего самого лучшего, на что в этом мире могут надеяться верующие.
Хатч еще раз прочитала стихотворение.
– Через триста лет они окажутся у начала Второго Разрыва истории. – Она убрала с экрана стихотворение и снова переключилась на Арта. – Вы хотите сказать, что кто-то предсказал будущее?
– Нам удалось датировать книгу. Она одна из самых старых среди тех, что у нас имеются. Удалось прочесть не очень много. В основном молитвы.
– Кто делал переводы?
– Мэгги Туфу. Вы ее знаете? Между прочим, это она переработала временные ссылки. Термин «люди» в данном случае относится к разумным жителям планеты – живым и мертвым. А глагол «судить» относится как к судье, так и к палачу. – Арта это, видимо, забавляло и озадачивало. – И еще – предсказание касается также и денег.
– Пророчество – хитрая игра, – сказала Хатч. – В разных религиях часто предсказываются катастрофы. Достаточно иметь нужное число предсказаний – и кто-нибудь обязательно воспользуется ими в своих целях.
Арт кивнул.
– Мне тоже так кажется. Но у некоторых возникал вопрос, не является ли лунное сооружение знаком, что мир будет подвергаться периодическим разрушениям?
К 19:00 шаттл, принадлежавший Храму, был загружен и готов следовать за «Альфой». Карсон тщательно проверил, чтобы контейнеры не опрокинулись дорогой, и теперь смотрел вслед уплывающей подлодке. Эдди, сложив на груди руки, неподвижно сидел в воздушной капсуле и смотрел прямо перед собой.
Карсон завел двигатели, проинформировал дежурного об отправлении и поднялся вверх.
Солнце скрылось за пики гор, и холодный ветер гулял в подступающей тьме. Было время отлива, и широкая полоса песка слабо мерцала в угасающем свете. Волны бились о Башни. Карсону очень хотелось оказаться где-нибудь далеко отсюда, например в округе Колумбия, и побродить под ярким солнцем безо всякого поля Фликингера.
Он все еще был рассержен. Когда он первый раз прибыл сюда шесть лет назад. Храм с его каменными стенами казался ему вечным. Он стоял бы здесь долго после того, как Карсон отойдет в лучший мир, и должен был остаться на том же месте еще тысячелетия. Для всех них он был символом неизменности. Символом того, ради чего стоит жить.