– Что еще?

– Надо их запечатать. – Он достал пистолет-распылитель, соединенный короткими шлангами с двумя емкостями, обозначенными буквами А и Б. Затем подкатил кар поближе и сунул дуло пистолета в один из контейнеров. – Отойди, – попросил он и нажал на спусковой крючок. Поток густой белой пены начал заполнять контейнер.

– Это Поли-6, расширяющийся быстротвердеющий пенополиуретан, – объяснил он. – Прекрасный материал для упаковки. Биологически чистый. И им легко пользоваться. Видишь? – сказал он, прервав поток.

– Ты не заполнил всю емкость, – заметила Хатч.

– Необходимо лишь пять процентов объема. – Он отвел пистолет в сторону и поставил его на предохранитель.

– Груз хрупкий. Эта штука не раздавит его при затвердевании?

– Нет. Поли-6 не создает давления. Когда он встречает сопротивление, он просто останавливается. – Он передал ей распылитель. – Оставь контейнеры на каре. Когда закончишь, позови меня, и мы погрузим их на подлодку.

Джордж Хакет, затаив дыхание, убрал последнюю окаменевшую от времени деревянную балку. Увидев, что ничего страшного не случилось, он довольно улыбнулся. Они находились в самой глубине Нижнего Храма. Позади Джорджа в стене была дыра, выходящая в комнату, на три четверти заполненную илом.

– Нужно будет подпереть потолок, Триф, – сказал он. – По обе стороны пролома.

– Хорошо. Не уходи. Опоры сейчас будут.

В ожидании опор Джордж подвинул лампу вперед. Помещение могло быть служебным помещением военной часовни, местом, в котором священники готовились к отправлению службы и где они, возможно, хранили свои проповеди и священные предметы.

– Ты что-нибудь видишь? – окликнул его Триф.

– Да. Там что-то было. Может, какой-то предмет мебели. – Справа от него, наполовину погруженный в ил, до него не дотянуться. Он был из металла. – Не пойму что, – ответил Джордж. – Может быть, умывальник. Или горка. Не могу точно сказать.

Триф приблизился с парой подпорок.

– Давай установим сначала эти, – предложил он.

– Минутку. – Джордж немного продвинулся вперед. Он ощущал тяжесть нависшего над ним Храма. – Мне кажется, это механизм.

– Здесь? Что за машина?

– Не знаю. Но видно корпус. Подожди. – Отверстие было слишком узким для него. Он подался назад, выгреб ил и упавшие камни и сделал еще одну попытку.

– Хватит, Джордж, – сказал Триф, – давай все сделаем как надо.

Он просунул плечи в проход и продвинулся вперед.

– Здесь металлическая рама. А на ней – а, черт, Триф, я не знаю, что это. – На левом предплечье у него была закреплена камера. – Мэгги, ты здесь? – спросил он по комму. – Ты видишь это?

– Мэгги сейчас будет, – ответила дежурившая Энди.

Джордж с усилием продвинулся еще немного вперед.

– Что там у тебя, Джордж? – Это была Мэгги. Он знал, что она пытается рассмотреть предмет на большом экране.

– Не знаю. – Теперь он уже был внутри и стоял около прибора. Металлические перегородки и пластины соединялись пружинами и штифтами. Все ужасно ржавое.

– Посвети слева, – попросила Мэгги. – Смотри, там лоток. А на нем маленькие предметы, как будто камешки. Посмотри, не прикреплены ли они, – попросила она.

Он взял один из камней, осторожно очистил его и поднес к камере. На нем было темное грязное пятно.

Мэгги несколько мгновений молчала. Потом мягко произнесла:

– Черт возьми, Джордж, мне кажется, ты нашел печатный станок!

– Отлично, – ответил Джордж.

– Да, конечно. – Голос ее звучал оживленно, и он услышал, как она хлопнула в ладоши. – Покажи мне раму.

Он показал.

– Поближе, – попросила она, – и потом добавила: – Там есть литеры.

– А язык? – спросила Энди. – Ты можешь определить?

– Пока нет. Но, может быть, нам удастся это сделать. – Он слышал, как она дышит. – Возможно, мы сорвали банк.

– Что ты имеешь в виду?

– В таком месте, как этот Храм, были необходимы таблички с молитвами на разных языках. Или что-то в этом роде. Если здесь может быть Розеттский камень, то это он. Джордж, тащи его сюда.

Генри дремал в комнате отдыха, когда его разбудил зуммер комма. Он сразу проснулся. Все это время Генри жил в предчувствии катастрофы. Он знал, что нарушает правила техники безопасности, рискует людьми, рискует своей карьерой. Хорошего мало, но он знал, что все это принадлежит истории. На осторожность не было времени.