Хэрит дождался, пока солдат минует на своем маршруте кабинет начальника отдела снабжения, и, когда шаги смолкли вдали, отпер при помощи отмычки дверь и нырнул внутрь. В руке он держал нож — на случай, если в помещении кто-то есть. Пусть даже этот кто-то и спит.

Но в кабинете было пусто.

Дверь в архив — комнату без окон — была открыта. Хэрит прикрепил на лоб небольшой фонарик и, скорчившись в три погибели, приступил к осмотру сейфа. Как и сообщил агент, это оказался простенький, еще времен английского владычества, запираемый на ключ сейф. Хэрит без труда совладал с замком и распахнул дверцу.

Нужные документы лежали аккуратной стопкой, папки были скреплены печатью. Недолго думая, Хэрит сломал печать и вынул бумаги. На ощупь они казались чуть скользкими. Завтра в ультрафиолетовых лучах обнаружатся отпечатки пальцев, но это уже не будет иметь значения.

Из тайника в пятке ботинка Хэрит извлек миниатюрную камеру и начал фотографировать документы. Всего там было десять листов с картами и подписанными датами. На всех листах стояло сегодняшнее число. Хэрит запечатлел каждый документ. Под воздействием сильного света бумага чуть потемнела. Он достал из камеры отснятую микропленку и аккуратно поместил в контейнер, находящийся в нагрудном кармане.

Из второго ботинка Хэрит вытащил вторую пленку, перезарядил камеру и еще раз сфотографировал все листы с картами.

Затем он вернул документы на место, как мог запечатал папки, убрал в сейф и запер замок.

Разобравшись с архивом, Хэрит уселся за обширный стол начальника отдела, закурил сигарету и, смакуя табачный дым, принялся разглядывать шикарный вражеский кабинет, погруженный в темноту. Ему надо было дождаться очередного обхода часового. Выкурить пришлось вторую, а потом и третью сигарету. Он глубоко затягивался и с наслаждением вдыхал дым, используя редкую возможность расслабиться.

Когда часовой прошагал по коридору, Хэрит осторожно покинул кабинет, закрыл дверь и, не таясь, отправился в комнату отдыха. Там он снова заперся в кабинке туалета, привалился головой к стене и забылся крепким сном.

В начале шестого показалось солнце.

Здание Генштаба медленно оживало. Одна за другой въезжали и парковались машины. Во дворе и у ворот раздавались громкие приказы. Коридоры наполнились четким щелканьем каблуков и утренними приветствиями элитных офицеров. По всему зданию гуляло эхо от топота тяжелых армейских ботинок. Подобно звуку выстрелов, хлопали открывающиеся и закрывающиеся двери.

Хэрит прождал в кабинке примерно час, пока первоначальный хаос не перерос в обычную каждодневную рутину.

Из кармана он достал большой кусок халвы, освободил ее от бумаги и стал вминать в лакомство вторую отснятую микропленку, до тех пор пока та полностью не исчезла в мягкой сладкой массе.

Покончив с этим, Хэрит вышел из кабинки, пересек пустую в этот ранний утренний час комнату отдыха и оказался в коридоре. Путь его лежал к центральному входу. Там сонные часовые из ночной смены проверяли документы у прибывающих офицеров. Вокруг царило возбуждение и неразбериха — характерные признаки скорой и неминуемой войны. Во дворе строилась дневная смена часовых. В преддверии жаркого во всех смыслах дня обслуга из кое-как одетых крестьян подметала и поливала водой дворовое покрытие.

Солнце поднялось уже довольно высоко, на небе не было ни облачка. В дальнем конце двора у главных ворот дежурившие ночью часовые в нетерпении разминали уставшие члены, мечтая о предстоящем отдыхе. Утренний воздух был наполнен гудением и чиханием автомобильных моторов.

Офицеры все продолжали прибывать. Здание пока не покинул ни один человек.

Вот наконец дневные часовые выстроились в колонну и направились на посты, чтобы принять смену у своих товарищей. Дождавшись этого момента, Хэрит положил в карман пистолет, нащупал в другом кармане микропленку и, когда большая группа офицеров миновала двор и приблизилась к центральному входу, широкими шагами, чуть не бегом, устремился к дверям.

Офицеры толпились у входа.

Часовой повернулся к Хэриту — проверить документы.

Со стороны стены раздался тихий щелчок. Мгновенно завыла сирена, отдаваясь эхом по двору. Часовой уставился на Хэрита.

Тот нанес несчастному молниеносный удар ножом в сердце, подхватил обмякшее тело и, крепко прижав к себе, выскочил во двор мимо толпы ничего не соображающих офицеров.

Сирена продолжала реветь, прибывшие офицеры и часовые бестолково кружились по двору и громко кричали; довольно долго никто не обращал на Хэрита внимания. А он, пользуясь благоприятной обстановкой, быстро пересекал двор, удаляясь и от здания, и от главных ворот. Прямо перед собой он частично нес, частично тащил труп часового, как будто они вдвоем спешили куда-то по важному поручению.

Наконец караульный офицер заметил странную парочку, двигающуюся непонятно куда отдельно от других офицеров; более того, один поддерживал другого. Он бросился за ними вслед и закричал:

— Эй, вы, там! Вы, майор! Стоять! Стоять на…

Отпустив мертвого часового, Хэрит выхватил пистолет и выстрелил в преследователя. Затем повернулся и что есть мочи припустил через двор к расположенной в боковой стене решетчатой калитке, которую, как он знал, охранял всего один человек.

Во дворе и в самом здании Генштаба воцарился настоящий пандемоний. Солдаты и офицеры быстро взялись за оружие. Часовые и дневной, и ночной смены тоже увидели бегущего Хэрита и помчались за ним. Часовой у калитки выстрелил и промахнулся.