— Об этом станет известно, — отмел предложение Хэрит.

— Вы могли бы сделать копии вручную, то есть не фотографировать. Тогда свет не проявит химикаты, которыми обработаны документы.

— На это не будет времени. Мне придется взять их в руки. Мы должны заполучить эти сведения так, чтобы никто не заметил, — подчеркнул Хэрит.

Он завершил процесс преображения, и они отправились обратно в мрачный переулок к дому с окнами, смотрящими прямо на главный вход в Генеральный штаб. Агент двигался впереди на значительном расстоянии, чтобы никто, упаси бог, не заподозрил какую-то связь между ними. На город уже опустились сумерки; мощные прожектора ярко освещали здание Генштаба и стену вокруг него.

— Он все еще внутри, — донесся из темного угла голос Греты.

Только через час появился наконец полковник; он сел в джип и нетерпеливо помахал бумагами перед носом часового у главных ворот. Затем поехал по улице налево и вскоре свернул направо в узенькую улочку, которая кратчайшим путем вела к месту дислокации его полка.

Внезапно из густой тени на дорогу перед джипом выскочила женщина в крестьянской одежде, которую по пятам преследовал уличный торговец в драных одеждах. Он настиг женщину, и прямо посреди проезжей части завязалась драка, сопровождаемая громкими криками и бранью. Рамди ударил по тормозам и в свою очередь разразился потоком крепких арабских выражений.

Вряд ли он почувствовал, как машина чуть покачнулась, когда кто-то запрыгнул в нее за его спиной. Пистолет полковника мирно покоился в кобуре, в то время как тонкий шнурок крепко затянулся на его шее.

Полковник Азиз Рамди яростно буравил глазами офицера караула у ворот Генерального штаба. Офицер, проверяющий документы полковника, заметно нервничал. Всего пятнадцать минут назад он видел бумаги этого Рамди, когда тот выезжал с территории штаба, и казалось довольно нелепым снова повторять ту же процедуру. Однако офицер прекрасно знал: если он отступит от заведенного порядка, ему может не поздоровиться. В армии любого арабского государства вольнодумие и самостоятельность не приветствуются. Еще одно слабое место, которое и прежде играло на руку Хэриту.

Полковник даже не собирался объяснять причины внезапного возвращения. Пока шла процедура проверки, он неподвижно сидел и хранил ледяное молчание. Однако его высокомерный взгляд насквозь прожигал младшего офицера и недвусмысленно давал понять, что этого оскорбления полковник не забудет. Впрочем, в любой армии порядок есть порядок, особенно в условиях военного времени.

— Тысяча извинений, полковник, — наконец произнес офицер и энергично вскинул руку.

В ответ Хэрит и не подумал отдать честь; он вдарил по газам и въехал во двор. Караульный офицер, глядя вслед надменному полковнику, от души выругался, правда, шепотом.

Хэрит припарковал джип максимально близко к главному входу — старшим офицерам негоже много ходить пешком. Он нетерпеливо выпрыгнул из машины, словно торопился по неотложному делу, и быстро направился к дверям. Два майора оказались у входа на мгновение раньше — он сам подстроил так, замедлив шаг. Офицеры остановились, пропуская полковника вперед. Тот же нетерпеливо помахал им тростью, — дескать, проходите! — одновременно подтверждая свой ранг, демонстрируя демократичное отношение и сбивая с толку дежурящего у ворот офицера.

Майоры поспешили внутрь, чтобы не заставлять ждать старшего по званию. Едва не наступая им на пятки, в здание проследовал и Хэрит, на ходу быстро махнув документами перед носом часового. Тот испытал некоторое замешательство оттого, что нужно проверять сразу столько документов да еще и отдавать три раза честь, а потому едва удостоил вниманием удостоверение полковника.

Итак, Хэрит проник в здание.

В длинных коридорах с высокими сводами было холодно, царил полумрак. Твердой походкой Хэрит добрался до кабинета начальника отдела снабжения. Из-под двери пробивался свет, и доносились ровные приглушенные звуки. Как и предсказывал агент, начальник отдела снабжения работал сегодня допоздна.

Затем Хэрит направился в комнату отдыха для офицерского состава, зашел в туалет и заперся в кабинке. Там он смыл с себя весь грим и сменил знаки различия — теперь он не полковник, а майор танкового подразделения, расквартированного далеко на юге. Все бумаги полковника Азиза Рамди были порваны на мелкие кусочки и отправлены в унитаз. Из тонкого кисета, спрятанного под одеждой, Хэрит достал документы танкового майора. Остатки кисета также исчезли в унитазе. Покинув туалет, «майор» уселся в комнате отдыха и погрузился в чтение важного донесения.

Каждый час он приближался к двери кабинета начальника отдела снабжения. Дважды пролистывал журнал в комнате отдыха. Один раз выпил крепкого, должным образом сваренного турецкого кофе. Хэрит не опасался, что кто-то его разоблачит. По сведениям агента, в столице сейчас не было офицеров из далекого южного подразделения. Все боевые части находились в состоянии двадцатичетырехчасовой готовности.

К полуночи звуки в кабинете начальника отдела снабжения наконец стихли, свет был погашен, как и в остальных кабинетах. Как и предполагал Хэрит, сотрудники не остались на ночь, а все, включая самого шефа, отправились кто по домам, кто развлекаться. Грядущий день обещал стать великим днем, на ночь же здание Генштаба замерло. Тишину нарушали только часовые, обходившие коридоры.