Выше по склону подъем стал круче. Мэри задыхалась, она, возможно, плакала. На вершине мы снова почувствовали ветер. Он проносился через пустошь и с сухим стоном пронизывал траву. И я услышал биение прибоя, доносившееся с побережья.

Мэри шла по гребню, ветер развевал ее волосы и одежду.

— Мародеры собрали суд. Они все сделали основательно. Если Эли не был бы Моган и не имел бы права на выброшенное морем имущество, его убили бы на месте.

— И они отрезали ему язык?

Она обернулась, и мы на мгновение застыли.

— Поэтому я должна остановить их. Если смогу.

Она посмотрела на меня, как будто ожидая, что я предложу свою помощь. Но я молчал — я не мог этого сделать, — и она отвернулась.

— Пошли. Мы уже почти на месте.

Мы подались на восток, потом свернули вниз по склону к груде громадных камней. Они стояли вертикально. Огромная глыба крышей перекрывала каменные стены. В жутком свете затененных облаками звезд сооружение выглядело древним и зловещим.

— Это кромлех ( Кромлех— сооружение эпохи неолита и бронзового века в виде круглой ограды из громадных каменных плит и столбов; встречаются, главным образом, в Западной Франции и Великобритании), — сказала Мэри. — Надгробие.

— Чье?

— Никто не знает.

Между глыбами были промежутки. Внутри свистел ветер. В одном месте зияла черная дыра, открывшаяся после того, как сползли закрывавшие ее куски скал.

— Что там внутри? — спросил я.

— Ничего. Грязь.

— Я хочу посмотреть. — Но, когда я шагнул к камням, Мэри потянула меня назад.

— Не надо! — сказала она. — Дядя Саймон говорит, что здесь действует ужасное проклятие. Он говорит, что тот, кто хотя бы заглянет внутрь, умрет в тот же день.

Я засмеялся:

— И ты поверила?

— Да. Я поверила. Но посмотри, Джон. Вон там, твой бегущий человек. Видишь гравировки на камнях?

Даже в темноте я все рассмотрел. Линии рисунка глубоко врезались в камень, я мог ощутить их пальцами — вот ноги и тело, круглая голова. Я чувствовал себя дураком. Эли не говорил мне: «Спасайся», он говорил: «Бегущий человек».

— Но почему он показал мне это? — спросил я у Мэри.

— Не знаю, — ответила она. — Не всегда можно объяснить поступки Эли.

Поверхность камня холодная и зернистая. Я водил пальцами по рисунку, надеясь разгадать секрет, который пытался раскрыть мне Эли. Порыв ветра взвыл между камней, как будто голос изнутри. Мэри вздрогнула.

До нас донесся гулкий удар, затем еще один.

— Пушки,— сказал я.

— Подожди, — сказала Мэри. Она схватила меня за руку и прислушалась. На ее шее была видна каждая жилка, взгляд застыл. — Только два, — выдохнула она. — Слава Богу, только два.

— Что это значит?

Ее юбка вздулась на ветру.

— В бухту вошло судно.

Я взобрался на кромлех, на верхнюю глыбу-перекрытие, и вглядывался в даль, пока не заболели глаза. Никаких признаков мачт или парусов.

— Мы слишком далеко от моря, — сказала Мэри. Она не пыталась залезть наверх, тень ее виднелась в нескольких ярдах.

— Я увидел бы концы мачт и верхние паруса, если бы там было судно. Они бы парили над утесами.

— Слишком далеко!

— Нет, не слишком, если он около утесов. Может, он уже на скалах?

— Нет! — возразила Мэри.— Только два выстрела. Три означают, что судно подходит к берегу. Четыре — судно гибнет. — В завывании ветра ее голос терялся, тонкий и слабый, голос маленькой девочки. — Джон, скорей!

Я повернулся, чтобы слезть, и тут, поворачиваясь, увидел парус.

— Вот он! — закричал я. Он обозначился к югу, набор верхних парусов полностью оснащенного судна. — Мэри, иди сюда, посмотри!

Но она не полезла наверх. Я попытался определить направление, потом слез вниз. Мэри не было.

— Мэри! — крикнул я.

— Сюда, — позвала она. — Скорей!

Ее не было видно. Я пошел на голос, через бровку холма, во мрак долины.

— Скорей! — настаивала она, и я побежал вниз по склону. Через дюжину шагов рука схватила меня за лодыжку, и я рухнул на землю.

Я вскрикнул.

— Шшшш! Кто-то приближается.

Это был всадник, скачущий галопом по тому же маршруту, которым мы пришли сюда. Темная масса на пустоши, затем силуэт на гребне; фырканье коня и стук копыт... Черная неровная фигура, рваные очертания развевающегося плаща. Все это неслось к кромлеху, к древней каменной могиле.