– Что ж, плохая новость заключается в том, что Рой Дженкинс подал в отставку. Хорошая новость: этих сквернословов из рок-группы «Sex Pistols» выставила за дверь их собственная фирма грамзаписи.

Спайк занял место рядом с Блетчли, которого он недолюбливал – о чем никто даже не подозревал, поскольку Спайк выказывал эмоций не больше, чем нежащаяся на солнце кобра. Спайк предпочитал те заседания, на которых согласно очередности председательствовал Макферсон. Он понимал, что по поводу бристольского дела будет много споров, поэтому решил сперва доложить о том, что произошло в Айлингтоне.

Полковник Томми Макферсон и Блетчли вместе с Основателем были в Комитете со дня его основания. И вот сейчас, восемь лет спустя, после многих успешных дел Макферсон смотрел на Блетчли и гадал, как Основатель, великолепно разбирающийся в людях, мог вообще выбрать этого человека. Однако и сам он вначале считал Блетчли одним из лучших. Если задуматься, тогда Блетчли был отменным игроком, неиссякаемым источником вдохновения. Это он придумал название «пушинки» – «потому что у нас такое легкое прикосновение». Но где-то в пути с Блетчли произошла перемена.

Макферсон знал Основателя уже больше сорока лет. Оба принадлежали к горным шотландским кланам, в военную пору служили в войсках специального назначения и побывали в немецком плену (Основатель томился в лагере Колдитц), но, несмотря на все это, Макферсон так по-настоящему и не понимал внутренних процессов, происходящих в блестящем уме Основателя. Истинные мотивы создания им Комитета затерялись в тумане времени, однако ходили слухи о личной трагедии. Якобы в 1968 году Основатель потерял близкого человека, чью гибель можно было бы предотвратить, если бы полиция действовала надлежащим образом. Однако виной всему была не халатность правоохранительных органов, а недостаточное финансирование и нехватка людей. Просто в нужное время в нужном месте не оказалось полицейских.

Сама природа демократии препятствует предотвращению многих преступлений. В Белфасте британской армии известны личности пары десятков убийц из ИРА [10] , однако закон запрещает «убрать» их, поэтому террористы наносят все новые удары. То же самое верно в отношении торговцев наркотиками, сутенеров и прочей нечисти, вольготно чувствующей себя в Великобритании.

Пределы своих возможностей Основатель понимал и не собирался искоренять зло во всей стране. Он занимал строго определенную нишу, поскольку благотворительность начинается у себя дома. Будучи тесно связан с семьями военнослужащих SAS, он вознамерился создать группу «сторожевых псов», которая заботилась бы о благополучии двух с лишним тысяч бывших бойцов роты снайперов и других подразделений спецназа. Этой группе также предстояло откликаться на призывы о помощи в тех случаях, когда официальные правоохранительные органы оказывались бессильны.

В начале пятидесятых 21-й полк SAS размещался неподалеку от вокзала Сент-Панкрас, а командовал им знаменитый ветеран коммандос полковник Чарльз Ньюмен, кавалер ордена «Крест Виктории». Этому полку вообще везло на начальников-сорвиголов, достаточно упомянуть полковников Лапрайка, Сазерленда и Билла Макферсона. Последний, которому в ближайшее время предстояло возглавить клан Макферсон, приходился родственником полковнику Томми Макферсону.

Как-то раз один ветеран-сержант обратился к Ньюмену и пожаловался на то, что его семье, проживающей в Ноттинг-Хилле, не дают покоя местные хулиганы. Ньюмен пригласил с полдюжины здоровяков-десантников, и те, переодевшись в штатское, отправились в Нотинг-Хилл и мирно побеседовали с виновниками напряженных отношений. Тактика увенчалась успехом, и это дошло до слуха Основателя. Формально не были нарушены никакие законы страны, поскольку бандиты Ноттинг-Хилла предпочли не связываться с десантниками и обошлось без насилия.

Все вопросы, которыми занимался Комитет, ставил Боб Мантелл. У него было множество источников по всей стране, в основном бывшие десантники, нашедшие себя в самых разных профессиях, в том числе и в полиции. Если Мантеллу удавалось убедить потерпевших, чтобы они решали свои проблемы с помощью полиции, его это вполне устраивало. Но очень часто оказывалось, что в полицию уже обращались, вот только она не могла ничего предпринять.

После обычного вступления Блетчли начал заседание с краткого перечня второстепенных дел, требующих решения, и действий, оказавшихся неэффективными. Примерно через час очередь дошла до двух тем, которые Блетчли назвал деликатными. Обе они относились к ведению Спайка Аллена.

Спайк не любил многословия.

– В Айлингтоне, – начал он, оторвавшись от своих записей, – все прошло хорошо. Информация Огеста оказалась надежной, и наши друзья уже получили обратно своей «мерседес», а также тысячу фунтов наличными за доставленное беспокойство.

Блетчли кивнул.

– Полиция? – уточнил он.

Спайк был готов к этому вопросу.

– Наш «местный» навел справки в отделении. Мистер Джеймс заявил об угоне сразу же, как только его машина исчезла. У него были основания считать, что авторемонтная мастерская Давенхэмов в сговоре с айлингтонской группировкой, и он предполагал, что машина по крайней мере в течение трех часов будет находиться в покрасочном цеху. – Спайк пролистал свой отчет назад. – Полиция перезвонила мистеру Джеймсу через два дня, и он услышал обычные причитания. Машина нигде не обнаружена, а осматривать мастерскую Давенхэмов без ордера на обыск нельзя.

– Сколько человек вы направили к Давенхэмам? – спросил Блетчли.

Он всегда особо требовал обходиться минимальными средствами.

– Трех, – ответил Спайк. – Все накачанные.

– Майкл, вы довольны? – обратился Блетчли к бывшему юристу Пэнни.

Тот кивнул.

– Огест хорошо знает братьев Давенхэмов. Эта мелюзга не будет поднимать шум, только чтобы ублажить свое самолюбие. И уж тем более они не пожалуются в полицию, что их принудили силой вернуть краденое законному владельцу. Нет, полагаю, Спайк провел это дело, используя нажим в самом что ни на есть нужном объеме.