Сайминс обратился к упавшей на грудь голове Джейсона, не зная, пребывает ли тот в сознании.

– Приятель, через двенадцать часов мы позвоним в пожарную охрану. И тогда нам, налогоплательщикам, придется раскошелиться на твое лечение. – Он сверкнул ослепительно белыми зубами, повернувшись к подручным, и те ответили смешками. – А пока что тебе лучше побыть хорошим мальчиком. Когда выйдешь из больницы, мы позаботимся о том, чтобы ты получал пенсию.

Сайминс уехал в своем «ягуаре», а остальные последовали за ним в «форде». Машины направились на северо-восток, в Даунс, через обширные луга, к высокой водонапорной башне. К югу остался пустырь, известный как Плато, который заканчивался крутыми скалами Эйвон-Горджа. Маринерс-драйв, лежащая в самом сердце Стоук-Бишопа, застроена уединенными домами, отстоящими далеко от дороги и заслоненными густыми кустами ухоженных садиков. Здесь возвышается только одна церковь, и недалеко от этого ориентира англиканской набожности «ягуар» свернул к дому Сайминса. Как только управляемые электроникой ворота наглухо захлопнулись за боссом, громилы в «форде» развернулись и двинули прочь – на сегодняшний день их работа закончилась.

Сайминс вбухал значительную часть прибыли от торговли наркотиками в этот дом и сложную систему сигнализации. Кроме водителя и прислуги здесь постоянно проживал садовник, выполнявший и обязанности телохранителя.

Сайминс наслаждался двойным бренди перед разожженным камином, пока Диана, обнаженная по пояс, растирала ему плечи и шею. Уставившись на пламя, Сайминс снова ощутил прилив адреналина, вспоминая выпученные глаза Джейсона. Сверло медленно проходило через кожу и кость, и конечности несчастного, хотя и прибитые гвоздями к двери, дергались в судорожном ритме. От сверла, вошедшего в соприкосновение с твердой костью коленной чашечки и нагревшегося внутри раны, исходил странный запах. Да, он, Сайминс, правильно поступил, наказав Джейсона. Даже если тот и не виновен в предательстве, полезно продемонстрировать другим, что с Патриком Сайминсом шутки плохи. Слух о том, что Джейсону просверлили колени, непременно разойдется по городу и только упрочит репутацию Сайминса как человека жесткого. Наркоторговец ощущал приятную усталость.

Когда он собрался уходить, Диана легонько провела рукой ему по паху.

– Только не сегодня, Жозефина [6] ,– рассмеялся Сайминс. – Я жутко устал, любимая.

Его философия относительно Дианы и постели была простой: секс, только когда ему самому очень хочется, в противном случае это бессмысленно.

Сайминс не держал в доме оружия под рукой. Он полностью доверял сигнализации и персоналу и чувствовал себя в абсолютной безопасности. В тех комнатах, где он часто бывал, имелись «тревожные» кнопки, но Сайминс предпочитал вообще отбрасывать бдительность и полностью расслабляться. В этот вечер он понежился в джакузи, а затем, как обычно, взял с собой в постель «Файненшл таймс», поскольку предпочитал распоряжаться своим внушительным пакетом акций без консультантов.

Халлет и Мейсон бесшумно выскользнули из-за тяжелых парчовых штор и прошли по мягкому ковру. Присутствие незваных гостей Сайминс обнаружил слишком поздно – острие перочинного ножа вдавилось ему в кадык. Первой мыслью было нажать «тревожную» кнопку над кроватью. Халлет предугадал его движение.

– Обе системы в спальне отключены, так что забудь о своих громилах. Малейшее движение головой, и тебе срочно придется делать такую эктомию перстнещитовидной мышцы, какой не делали со времен войны в Корее.

Сдернув с постели одеяло, Мейсон стянул Сайминсу запястья за спиной пластиковыми наручниками, затем связал ему ноги. Лишь после этого Даррел убрал нож. Оба «местных» очень сожалели о том, что Спайк категорически требовал ни в коем случае не носить огнестрельное оружие на территории Великобритании.

Под потолком качалась помпезная люстра с хрустальными подвесками. Мейсон подергал за центральный стержень.

– Выдержит, – объявил он.

Пропустив через наручники парашютную стропу, Мейсон закинул концы на люстру. Он потянул за них так, что руки Сайминса напряглись, и наркобарон вынужден был приподняться на цыпочки, чтобы уменьшить резкую боль в плечевых суставах.

– В тегеранской тюрьме Эвин это называется «крюк мясника», – объяснил Дэвид. – Но прежде чем перейти к следующему шагу, мы должны обеспечить полную тишину.

– Сколько вы хотите денег? – еле слышно произнес Сайминс. – Назовите цену, и я немедленно расплачусь наличными.

– Наш друг решил перейти прямо к делу? – усмехнулся Даррел, тыча Сайминсу в рот большим пальцем, как он делал, дрессируя охотничьих собак.

Запихнув Сайминсу в рот его же собственные носки, он крепко прихватил кляп поясом халата, стянув концы в узел на затылке.

– Полная звукоизоляция, – пробормотал Даррел.

Вдвоем с Мейсоном они потянули за парашютную стропу. Теперь Сайминс едва доставал мысками до пола, и то с огромным трудом.

Усевшись на кровати, Мейсон раскурил сигару «Монтекристо» и принялся листать «Файненшл таймс». Здесь командовал Даррел. Джо оставался внизу, в зарослях рододендронов. Ему можно было не опасаться родезийских овчарок Сайминса благодаря пакетикам с анисовыми семенами, которые он щедро рассыпал на пути от того места, где все трое перебрались через забор, до водосточной трубы, ведущей к окну спальни Сайминса.

– Кто мы такие? – спросил Даррел у Сайминса и, не получив ответа, ткнул его кулаком в живот, да так, что тот плавно закачался взад и вперед.

Наконец кончики пальцев ног смогли снова принять на себя часть веса тела, хоть немного облегчив невыносимую боль в руках.

– Мы двое из тех многих, кого попросили присматривать за тобой. Куда бы ты ни поехал в этой стране, мы окажемся неподалеку. Пройдет десять лет, а мы по-прежнему будем за тобой наблюдать. То, как ты поступаешь со своими людьми, мальчик, нас не касается. Если они мирятся с садизмом, пусть будет так. Но… – Даррел снова толкнул Сайминса, расплачиваясь за Джейсона, – но с этого дня все твои дела с наркотиками прекращаются раз и навсегда. И чтобы ты никогда не забыл этот вечер, мы посидим в твоей компании часок. И если однажды ты вспомнишь краткую экскурсию в преисподнюю, вспомни и мое предупреждение: это лишь легкое предисловие к тому, что будет в следующий раз.