Ровно в восемь часов утра Дэвид прошел от дворца к «праздничному торту», как гвардейцы называют Мемориал Виктории, а затем к дальнему концу оживленного перекрестка с круговым движением. Многие офицеры, опасаясь попасть под машину, ходят в Сент-Джеймский дворец более длинной дорогой, через пешеходный переход на Конститьюшен-Хилл, но Дэвид смотрел на это как на пустую трату времени. Он с угрожающим видом выхватил саблю из отполированных до блеска стальных ножен, и поскольку медвежья шапка сидела у него на самом носу, загораживая обзор, машины тотчас же с визгом затормозили, давая пройти.

Прибыв в Сент-Джеймский дворец, Дэвид ответил на приветствия часовых, вскинувших винтовки на плечо, и отправился поглощать в роскошной обстановке полноценный завтрак. В офицерской гостиной на втором этаже он задержался перед утренним номером «Таймс», пробежав взглядом заголовки. Во время рейда возмездия, последовавшего за убийством белых фермеров, родезийские коммандос глубоко проникли на территорию соседнего Мозамбика. Ночью, в полночь, в три часа и в шесть часов, когда заместитель Дэвиса, молодой и зеленый младший лейтенант Джеймс Маннингэм-Буллер, проверял караулы Сент-Джеймского дворца, сам Дэвис проверил караулы Букингемского дворца. И вот сейчас он написал отчет о дежурстве, а затем поставил свою подпись под счетом за завтрак.

Задержавшись перед большим зеркалом, укрепленным на внутренней стороне двери помещения для дежурных офицеров, Дэвид поправил голубовато-серую шинель по лодыжку и бронзовую цепочку медвежьей шапки, украшенной шестидюймовым бело-зеленым плюмажем. Из дежурного помещения он вышел, не пригибаясь. В парадном головном уборе его рост был под восемь футов, но дверной проем устраивался как раз с таким расчетом. Дэвид вернулся в Букингемский дворец, по дороге заставив мотоциклиста врезаться в такси.

В половине одиннадцатого утра майор Чарльз Стивенс, командир королевской гвардии, передал дежурство новой смене под щелканье фотоаппаратов и восторженные возгласы туристов.

Новая смена под барабанный бой торжественным маршем двинулась ко дворцу, а старая, в том числе Дэвис и его люди, направилась к расположенным неподалеку Веллингтоновским казармам под музыку «Liberty Belle». Эта мелодия является не только прекрасным военным маршем, но и музыкальной заставкой телевизионного комедийного сериала «Летающий цирк Монти Пайтона». Дэвид кивнул капельмейстеру, и тот заменил правильную финальную ноту громким диссонирующим воем тубы, как в сериале. Это вызвало восторг и у солдат, и у туристов.

Дэвид отдал мундир своему ординарцу, чтобы тот почистил его в гвардейских казармах, расположенных в Катерхэме, к югу от Лондона. Затем, переодевшись в брюки и твидовый пиджак, он сел в свой кабриолет «Порше-911» и поехал по практически пустынным улицам к себе домой в Южный Кенсингтон.

Войдя в квартиру, Дэвид сразу же заметил среди почты белую карточку размером два на два дюйма. Карточка была чистая. Дэвид ощутил смутное беспокойство, поскольку это было нечто необычное.

Убежденный в том, что все должно делаться по порядку, Дэвид прошел на кухню, включил плиту и наполнил кипятком заварочный чайник. Затем, не снимая кольцо из коричневой бумаги, он раскурил кубинскую сигару «Монтекристо № 5». Дэвид выкуривал в день полдюжины сигар, и особое наслаждение доставляла первая затяжка после дежурства во дворце.

Спайк Аллен стоял у книжного шкафа. Он встретил Дэвида, наморщив кожу в уголках глаз. Дэвид постарался скрыть свою радость.

– Ты врываешься сюда в воскресенье утром, после того как я двое суток заботился о личной безопасности королевы и падаю от усталости. – Он указал на свежий номер «Таймс», лежащий рядом с зеленой картонной папкой. – Я полагал, ты в Мозамбике, возглавляешь рейд.

Спайк поморщился.

– Надеюсь, ты не язвил, говоря о ее величестве. Сарказм не к лицу офицеру Валлийской гвардии.

Дэвид учился в Западной Германии на курсах снайперов, когда его заметил помощник Спайка, охотник за талантами, и через год сам Спайк обратился к Дэвиду, занимавшемуся на курсах подрывников королевских инженерных войск. Комитет особо подчеркнул в своих инструкциях, чтобы Спайк ни в коем случае не вербовал действующих военнослужащих, а из бывших военных не привлекал тех, кто когда-либо служил в 22-м полку SAS – Специальной авиационной службы, британского спецназа. Спайк твердо придерживался этого правила до 1971 года, когда вдруг выяснилось, что из двух десятков его английских оперативников, «местных», как он их называл, никто не обладает достаточными навыками для выполнения одного специального задания в Эдинбурге. Ему нужен был человек с самими свежими знаниями и связями в армии.

В тот раз Спайку удалось выполнить задание самому, но он решил тотчас же завербовать подходящего человека в Вооруженных силах ее величества. Поскольку лишь ему одному были известны личности Основателя, членов Комитета и «местных» и поскольку Комитет полностью доверил ему работу с «местными», никто не возражал против вербовки действующего военнослужащего; к тому же об этом и не знал почти никто. «Благословенно неведение», – решил Спайк, будучи реалистом.

Дэвид уже проработал на «пушинок» четыре года, и за это время у Спайка было много поводов поздравить себя с удачным выбором. Он подробно ознакомился с личным делом капитана Мейсона, как ознакомился с личными делами всех своих «местных». У Спайка были жена и двое детей, но настоящей его семьей являлись «местные», и среди них звездой первой величины был Мейсон, Местный-31. В его личном деле значилось: