– Да. Мне нужно знать.

– Так ты помнишь что было тогда на пляже?

– Да, и помню что тебе говорил. Я все еще не изменил своего решения относительно тебя, как бы мне не хотелось. Но я хочу быть уверенным, что у тебя все хорошо.

Шон подошел ко мне и обнял, и я не стала возражать, как бы подло это не было по отношению к Шону. Мне действительно очень нужно было, чтобы меня обнимали вообще, и особенно сейчас, после того, как Лэкс промолчал.

– У меня ничего не хорошо, - тихо созналась я. – Временами я думаю, что все прекрасно, но в остальное время хочу чтобы все закончилось. Я просто хочу знать, что происходит, но Лэкса все устраивает и так.

– Это очень похоже на него. Пока комфортно, он и не подумает что-то менять. Но что происходит между вами?

Я помолчала, обдумывая что ему сказать. На улице было так свежо, дул ветер, принося запах цветов, воды, дерева, свежей травы и приходящей ночи. Здесь ночь пахла не так как в Бостоне и не так как у меня дома, а совершенно по-иному. Когда я замечала эти различия, то мне хотелось вернуться домой – не важно куда, к Милли или к дяде, но домой.

– Мы разговариваем, целуемся, обнимаемся, но только когда одни, в остальное время ты знаешь какой он.

– В остальное время, он то и делает, что слишком старается, чтобы игнорировать тебя, но постоянно ведет себя как дурак. Я только по нему и понял что между вами двумя что-то происходит, ты ведешь себя совершенно нормально.

– Правда? А я думала что наоборот слишком часто сдаю себя, - задумчиво произнесла я.

– А вот и нет, ты хорошая актриса. А он дурак!

– Согласна, - рассмеялась я.

– И что ты будешь делать?

– А что я могу? Только что я спросила его о тех словах, что он говорил относительно Райли, а он промолчал. Я оставлю все как есть, и буду ждать какого-нибудь конца всему этому.

– Говоришь так просто, но так не бывает.

– А как бывает?

– Бывает больно, глупая.

– Пусть будет больно, - согласилась решительно я, - но чтобы быстро, и до конца.

– Я совершил глупость, что отдал тебя ему, - тихо проговорил он мне на ухо, и от его теплого дыхания щека покрылась гусиной кожей.

– Ты поступил мудро, ничего бы не было.

Шон промолчал на эти жестокие слова, и я подумала с каких это пор, я говорю правду-матушку так в лицо, человеку которого люблю, как брата. Да просто потому что, иначе Шон не был бы со мной так близок, если бы я не говорила ему правду. Я всем им всегда указывала на недостатки, но показывая тем самым, что они для меня ничего не значат – я любила их за эти недостатки, и они отвечали взаимностью. Эдварда за то, что он бывает более женственный чем я, Эйтана за сдержанность и частое молчание, Шона, за то, что он бабник, но с добрым сердцем и юмором. А Лэкса я любила за все – его мрачность, ворчание, тщеславие, талант, самовлюбленность, гордость, несносность, его боязнь воды и не любовь ко многим продуктам, требовательность, трудолюбие на износ, ночные посиделки за сочинением музыки, и за то, что когда он целует меня, его ладони крепко держат мое лицо, словно я могу отвернуться.

– Точно ничего? – спустя несколько минут прозвучал возмущенный голос Шона, - что я теперь буду говорить девушкам, если ты меня отвергла?

Я улыбнулась, и на глазах вступили слезы. В этом был весь Шон – даже когда ему было плохо, он мог меня утешить. Жаль, действительно жаль, что мы с ним не сошлись, но это зависело не от меня, а даже больше чем от него. Если бы в первую неделю он повел себя по-другому… но зачем сожалеть о том, чего не было.

Шон взял меня под руку, и повел в обход дома, где мы вынесли несколько раскладных стульев, и в это время на крыльце включился свет, несколько ослепив нас. Я подумала было что может это Лэкс решил пойти найти меня, но рука Шона перехватила мою руку выше локтя и остановила. Он быстрее меня заметил машину, въезжающую на наш двор.

Я уже и раньше видела эту машину, когда Райли привезла костюмы и сердце мое упало. Когда Шон усадил меня, я не сопротивлялась, потому что не могла стоять. Я понимала, что Райли приехала не просто так. И как подтверждение моих слов, из дому вышел Лэкс, надевая на ходу пиджак и спускаясь по ступенькам.

Райли вышла из машины, чтобы встретить его, и очевидно пройти в дом, но он не дал ей этого сделать. В ответ она обняла его, и требовательно подставила голову для поцелуя, секунду Лэкс колебался, а затем наклонился, обхватил ее лицо руками и поцеловал.

Мне стало плохо – но не потому что он поцеловал ее, а потому что держал лицо в ладонях, как делал со мной. Вдруг этот жест перестал быть лично моим. И я почувствовала себя отвратительно и грязно, не просто преданной, а преданной сто раз подряд.

– Зачем ты приехала, я ведь просил этого не делать! – я был зол, так как машину вел не я, к тому же, когда я выходил из дому не смог найти нигде Эшли. Она так быстро смоталась из студии, что даже не дала мне времени, чтобы обдумать, что я хочу сказать. Блин, она стала слишком быстро бегать – эти тренировки приносят мне одни сплошные неприятности.

– Мне хотелось тебя увидеть. Ты два раза меня уже отшил, сюда приезжать не разрешаешь, в Бостон не приехал, когда я тебя просила, а сказал все отослать по почте, так что мне оставалось делать?

– Отослать по почте и сидеть дома, - отчеканил я, отвернувшись в сторону окна. Я и раньше терпеть не мог маленькие машины, но это меня просто убивала – даже когда я отодвинул кресло, не хватало места для моих ног. И еще я очень надеялся, что Эшли не видела, как приехала Райли, может она была где-то в доме, и не слышала звука подъезжающей машины. Хотя если она вдруг спустится вниз, Эдвард или Эйтан сразу же сообщат ей что приехала Райли, и будут поносить ту на чем свет стоит. По крайней мере после фотографий, она решит что это по делу. Или же, ей будет все равно. Ей будет все равно? Я бы не хотел чтобы так было. Почему она должна игнорировать тот факт, что у меня есть кто-то вроде Райли? Но если действительно все равно, тогда почему она спрашивала о нас?