Я был сейчас не в том состоянии, чтобы это все анализировать. Я был вымотан эмоционально, и ужасно устал, и все чего сейчас действительно хотелось, так это оказаться в Ньюпорте, и заснуть возле Эшли на том каменном берегу. Что с ней сейчас? Наверное, она расстроена? Я боялся, что это так, и все же хотел, чтобы так и было. Мне было неуютно и плохо. Потому что заставлял ее страдать, но какая-то часть меня хотела продолжений всем этим страданиям, чтобы она не забывала обо мне, думала, чтобы продолжала любить. Я понимал, что сегодняшняя песня только фарс, еще некоторое время, и я не выдержу без нее, вернусь к ней, заставлю вернуться ко мне. Но горечь все еще остается, и если сейчас мы попытаемся все начать с начала, я могу быть еще более жестоким, если буду вспоминать о том, что произошло.

Мне казалось, я закрыл дверь, но вдруг очнулся от того, что в туалете кроме меня еще кто-то есть.

– Ну что, страдалец, наконец вы все решили? – это был Шон, лицо его было веселым, и я тут же понял, что он не просто так меня нашел. Он так же как и я все еще был в концертном костюме, хотя вполне уже мог переодеться. Чтобы это значило, может ходил утешать Эшли? От этой мысли я даже выпрямился.

– Что тебе надо Шон, я слишком устал, чтобы что-то обсуждать. – отозвался я спокойно, хотя в душе уже начали закипать подозрения.

– Да я и не собираюсь ничего обсуждать, хотел лишь подтвердить свои догадки, что ты теперь окончательно отказался от Эшли, - он прислонился к двери, и сложил руки, и его самодовольная улыбочка начала меня раздражать. Мы всегда дружили с Шоном, даже больше чем с Максом, но в последнее время наши отношения стали натянутыми, и я понимал, что дело в Эшли. Он не мог мне простить того, как я поступаю с Эшли. Что и говорить, я и сама порой не мог себе этого простить, и уж тем более понять, почему так себя веду с ней.

– А тебе то какое дело? – настороженно спросил я, даже не заметив как занял оборонительную позицию. Шон окатил меня раздражающе насмешливым взглядом, и я тут же расслабился. Не стоило страдать ерундой.

– А ты не знаешь? Эшли мое дело, я просто хочу знать, могу ли теперь начать с ней какие-нибудь отношения, раз она тебе не нужна. – Он пожал плечами, и я едва сдержался, чтобы не вмазать ему.

– Да что с тобой такое, ты что не видишь, что мне сейчас не до твоих шуток?! – не выдержал я, понимая, что глупо терять контроль над собой. – Или считаешь, что Эшли так быстро все забудет, и начнет встречаться с тобой? Ты плохо ее знаешь!

– А ты у нас ее значит знаешь хорошо! Ха! – рассмеялся Шон, и не выдержав я схватил его за лацканы и припечатал к двери. На что Шон отреагировал со спокойной улыбкой.

– Ты что задумал? – прорычал я, теряя над собой контроль, который так пытался восстановить.

– Да ничего такого, просто пришел тебе сказать, что забираю Эшли себе, и делай теперь с этим что хочешь!

Шон осторожно снял мои руки с себя, и с понимающей улыбкой вышел прочь, а я так и остался со сжатыми кулаками не способный сдвинутся с места.

Как это понять забирает себе? Эшли не какая-нибудь вещь, которую мог забрать, а тем более у меня. да что себе вообще Шон позволяет, чтобы у нас не случилось я никому не отдам Эшли!

Прошло мгновение и все в моих мыслях встало на место. Ничего уже не было важно, кроме того, что Эшли только моя, и без нее я уже никогда не смогу жить, как прежде. Мне вдруг даже стало весело и жалко Шона. Как он не понимал, что нельзя забрать себе что-то, что уже принадлежит другому человеку, и как бы Эшли не была зла на меня, она не будет с Шоном, она все равно будет ждать меня. Да, самонадеянно так думать, и все же я был уверен.

Теперь я смотрел на все по-другому, и на свою обиду и на ее поступок. Какой же я глупец, таких вот случаев будет еще много в нашей жизни, не могу же из-за каждого переставать замечать ее на недели, однажды она не выдержит и оставит меня. Оставит одного, и уже ничего не возможно будет вернуть, и никакие песни не помогут.

Я и так знал, что не смогу отказаться от нее, но как долго я бы еще мог так поступать с нами, если бы не слова Шона? Стоп, а куда это он пошел? К Эшли?

Я тут выскочил в коридор а оттуда пошел в гримерную. Там расслаблено в креслах сидели Макс и Эйтан, а Эдвард уже почти спал на какой-то сумке, что-то тихо причитая.

– Где Шон? – спросил я, а в ответ лишь услышал неясные бормотания, никто так и не поднял головы. Я не мог понять, почему они такие обессилившие, когда во мне вдруг все снова ожило. Казалось я готов еще один концерт сыграть.

Не стоило и утруждать себя расспросами, Шон мог пойти только в одно место, ну вот, сейчас мы все и выясним и с ним, и с Эшли. И я точно был уверен, что в любом случае, чтобы ни сказал Шон, я не приду поздно. Эшли будет злиться на меня, сердиться, возможно даже кричать, но она не прогонит меня и никуда не уйдет.