Много вопросов задавалось относительно нашей личной жизни, и как это влияет на группу в целом, а тем более на творчество, есть ли у нас планы на будущее относительно нас с Лэксом, знакомились ли мы с родными друг друга и тому подобное. Лэкс с самого начала разговора взял всю атаку журналистов на себя, но и я старалась говорить, а иногда даже шутила. Вскоре я начала злиться из-за того, что Лэкс так хорошо играет, и вспоминая его слова тогда в парке, злилась лишь сильнее. Он хочет показухи – я ему ее устрою!

После какого-то вопроса, я приобняла Лэкса и его глаза от неожиданности округлились, видимо он не ожидал что я начну играть по его же правилам, и начну действовать так же. Не могу же я постоянно быть измученной душевной травмой Эшли, я была уже не так наивна и проста, как когда мы встретились, и он тоже пусть думает, что я смогу прожить без него, и смогу так же дотрагиваться к нему, словно ничего не чувствую.

– Знаете, у нас имеется много ваших фото, но нашим читателям хотелось бы увидеть хорошую и качественную фотографию вашего поцелуя, - напоследок сказала журналистка, подавая знак фотографу приготовиться.

В это время Лэкс ощутимо напрягся, а все остальные члены группы видимо растерялись, понимая как это отразится на нас двоих, или же боялись того как я отреагирую.

– Да без проблем, - пропела я, и наклонившись к Лэксу, легонько наклонила его голову к себе поставив руку на затылок. Сказать, что он был растерянным, так это ничего не сказать. Но когда я поцеловала его, Лэкс ответил мне, он не был холодным, каким хотел казаться, и в душе я ликовала. Мне хотелось, чтобы он понимал, что я чувствовала за последние несколько часов, пока длились интервью, а еще понял, как скучает по мне, и как я по нему.

Журналистка рассмеялась, увидев мою настойчивость, и сказала:

– Вы сначала кажетесь действительно невинной девушкой, но видимо относительно Лэкса вы стаете совершенно иным человеком. Думаю, нашим читательницам будет приятно узнать, что Лэкса Сендла нужно было приручать, а не только приманивать красотой.

Все остальные так же расслабленно рассмеялись, а Эдвард так чтобы никто не видел показал мне большой палец поднятый вверх, и тихонько при этом захихикал. Если он думал, что подобным образом я хочу вернуть Лэкса, то ошибался. Если бы Лэкса так прост было подкупить близостью, я бы все ночи провела в его постели, пока бы он не вернулся ко мне окончательно. Но зная Лэкса, найдя меня однажды в своей кровати, он бы просто вытряхнул бы оттуда, а потом бы пошел менять простыни, чтобы я не оставила случаем каких-нибудь аллергенов от своей ночной рубашки сделанной из непонятно какой ткани. Таким образом, я лишь хотела показать Лэксу, что все еще не сдаюсь.

Когда же репортеры ушли, то и Лэкс скрылся с наших глаз, и не появлялся пока не пришло время репетировать. Как только мы стали за свои инструменты, я четче поняла, или точнее говоря приняла тот факт, что выступление сегодня, но из-за душевных терзаний мне было сложно бояться еще по какой-то причине. Но я постаралась все отбросить в сторону, и думать лишь о том, как играю и что пою.

После репетиции Лэкс не хвалил нас, но и не ругался, значит, все было в порядке.

И вот подошел тот час когда мы должны были ехать в концертный зал. Сказать что меня трясло, это ничего не сказать. Я скорее замкнулась, и когда мне говорили что-то ободряюще, сдержанно улыбалась. Никогда не была тем человеком, что от страха будет лезть на стены и голосить, а спокойно держала все в себе. Когда Эйтан удивленно заметил, что я хорошо держусь, и я чуть не расхохоталась ему в лицо истерически, и все же сдержалась. Последующие события происходили, как во сне.

Вот мы были дома, и неожиданно оказались перед концерт-холлом, вход в который был полностью забит, людей было столько, что я наверное впервые поняла какое это грандиозное событие выступление «Предательства». Страх лишь усилился, я почти была готова сказать что не могу. Но стоило взглянуть на спокойного и погруженного в себя Лэкса, как я тут же говорила себе, что смогу, это ведь не первый раз когда я буду на сцене.

Когда мы оказались внутри, меня словно как куклу передавали из рук в руки. Кто-то куда-то вел, кто-то помогал раздеться, кто-то одеться, Эдвард командовал всем этим, занимался гримом, прической. Параллельно ходил в гримерную парней и следил за тем, чтобы ими надлежащим образом занимались. За этими метаниями я могла немного расслабиться и не задумываться.

А в момент когда вдруг очутилась на сцене под взрывные аплодисменты, страх и вовсе отступил. Пока на сцене со мной парни, я могу ни о чем не думать.

Концерт мы открывали одной из хитовых песен прошлых альбомов «Слепая красота», и в ней я практически не пела, если не считать бэк-вокала. И потом все пошло поехало. Было немного страшно лишь тогда, когда я сама осталась на сцене, парни исчезли, чтобы переодеться, и я пела переработанную версию «Дайте снега». Мне хотелось быть на высоте с этой песней, чтобы Лэкс услышал, как я пою ее для него. Но не было уверенности, что за сценой он может все это слышать.

Зал замер, все прислушивались к тому, как я исполняю уже давно полюбившуюся песню, и в этот момент я погрузилась в ни с чем не сравнимый экстаз, когда ты управляешь толпой, когда люди слушают тебя, и на некоторое время ты заставляешь забыть их о внешнем мире. Я знала, что исполнила песню на все 100%, знала, что достойна аплодисментов, которые прозвучали для меня, когда песня закончилась. Мне еще хотелось бы знать, слышал ли Лэкс мое исполнение, а если слышал, то понял ли хоть что-то, из того, что я пыталась сказать песней.