Шрифт:
Катя Звездочётова сказала:
— Каждый думает, что он один такой умный, — и засмеялась.
Всем стало понятно, что и у Кати — даже у Кати! — есть сомнения и вопросы, которые ей хотелось бы обсудить не при всех.
Писательница говорит:
— Друзья мои. Но ведь существует ещё одно совершенно волшебное изобретение. Оно нам поможет, я в этом уверена.
— Какое?
— Опять камень?
— Волшебный?
— Ты что — вообще?
Она говорит совсем не волшебное, совсем простое слово:
— Телефон. Вы меня поняли?
Они её поняли. Тут все записали номер её телефона.
— После шести часов вечера можно звонить и не стесняться.
Как всё иногда просто решается. Нина Грохотова записывает номер. Спросить про что хочешь, всего семь цифр. Всё просто. Как ей сразу не пришло в голову. Ну конечно, телефон. Двое разговаривают, и никто больше не слышит.
Нина видит, что и Руслан записывает номер телефона, и Валя Шушунова.
Нина решила позвонить первой, прямо сегодня.
Она стала звонить сразу, как только вошла в квартиру. Не снимая пальто, схватила трубку и набрала номер. Занято. И снова набрала. И опять было занято.
Но ничего, Нина всё равно дозвонится по этому номеру.
Ёлка на бульваре
Денис приколачивал кормушку к балконному ящику. Гвозди вбивались с одного удара, входили в дерево, как в масло. Кормушка была ладная, новенькая. Денис полюбовался своей работой и сказал сам себе: «Молодец, толковый».
Потом он насыпал пшена — пусть синицы пируют — и помчался на улицу. Скорее, скорее на бульвар.
Ёлка стояла посреди бульвара, лампочки мигали — синие, красные, жёлтые. Покачивались огромные шары. А вокруг каждой лампочки летали стаи снежинок.
Денис пролетел мимо ёлки и забрался на горку. Эх, гора ты, гора, ледяная, сверкающая! Денис летит вниз на фанерке, свистит ветер, скорость реактивная, но Денис не боится ни ветра, ни скорости, у него надёжная прекрасная фанерка, она же сверхзвуковой самолёт.
— Денис! С дороги! — кричит наверху Руслан. — Сторонись!
Только успел Денис отойти со своим самолётом, Руслан просвистел мимо. А там, наверху, на горке, Катя Звездочётова и Сима. И Майка Башмакова. Полно народу. Потому что каникулы! Каникулы — это каникулы.
— Эй, ёлка-то, ёлка мигает!
— Смотрите, как я еду — на ногах!
— А у меня фанерка крутится! Смотрите!
— Симка, ты что, маленькая? На санках! Ой, смехота!
— Эх ты, на санках!
— Дай-ка мне санки, Симка!
Никакой логики: только что смеялись над санками и сами же просят — дай санки прокатиться. Никакой логики. А какая может быть логика? Какой здравый смысл? Каникулы же! Каникулы! С дороги! Все расступись! Денис на фанерке едет.
Вдруг все замолчали и глядят.
На бульваре появилась Мария Юрьевна, она везла на саночках маленькую девочку. Девочка весело кричала:
— Бабушка! Бабуля! Быстрее! Мне не страшно!
И Мария Юрьевна бежала мелкими шажками, боялась поскользнуться на своих высоких каблуках.
— Смотрите! Марь Юрьна! — заорал Денис. — Здрасьте, Марь Юрьна!
И все завопили так радостно, как будто не виделись со своей учительницей год или даже два.
— У нас каникулы! — в восторге поделился Руслан.
Они не поняли, что Мария Юрьевна смущена. Может быть, она вовсе не в восторге, что встретила их. Учительница хочет, чтобы её ученики видели в ней учительницу, а не бабушку с внучкой на саночках. Но продлёнка шумела:
— У нас каникулы!
— Да что вы говорите? Вот это новость! — Мария Юрьевна поборола своё смущение. «В чём дело? — решила она. — Учитель тоже человек. Имеет право быть бабушкой, мамой, покупателем в магазине, пассажиром в автобусе. Авторитет от этого не рухнет». Она весело смотрела на них, а внучке сказала: — Это, Сонечка, мои дети. Вот Денис, вот Сима, Катя. А это Руслан и вся остальная публика.
— Неправильно, — сказала маленькая Сонечка из глубины меховой шапки. — Твои дети не они. Твои дети — моя мама и тётя Надя!