Когда Эллен наконец поймала вредную кошку, загнавшую Нормана в угол, Тим завершил спектакль глубоким обмороком. Она была слишком далеко, а Норман все еще пребывал во власти своей фобии, и безвольное тело юноши рухнуло на пол с такой силой, что в бутылке зазвенели бокалы.

Запихнув кошку в подвал, Эллен заспешила назад. Норман по-прежнему стоял не шелохнувшись. С минуту они молча смотрели друг на друга. Потом Эллен резко опустилась на ближайший стул, а Норман медленно вытер влажный лоб.

– Сколько ты хочешь за дом? – спросил он.

Эллен не сразу поняла, о чем он, а сообразив, нервно рассмеялась:

– Я не собираюсь его продавать.

– Я просто подумал, что после сегодняшнего вечера тебе захочется бежать от нас без оглядки, – тяжело вздохнул Норман. – Что за компания! Безумный мальчишка, дядя-неврастеник...

– Тим спас мою кошку. Он принес Иштар домой, И теперь меня никто не убедит, что за него не стоит бороться.

– Мне бы твою уверенность. Ты ведь до сих пор не знаешь, каким образом Иштар выбралась из сарая... Позволь налить тебе немного бренди, Эллен. Ты белая, как полотно.

– Тиму нужен врач, гораздо больше, чем мне – глоток бренди. Он перенес такое потрясение, да еще этот укус... Не исключено, что потребуется хирургическая помощь. Перестань хлопотать обо мне, Норман, и вызови врача.

– Телефоны не работают. Да и все равно ближайший врач – в двадцати милях отсюда. Я отвезу Тима сам – так будет быстрее.

– Но ты же не сможешь перенести его в машину: он весит не меньше тебя.

– Съезжу за Уиллом, – И Норман выбежал наружу. Эллен взяла с кушетки в гостиной шерстяной платок и закутала плечи юноши. Тим все еще был без сознания. Вглядываясь в его лицо, она снова поблагодарила Бога за то, что Пенни сейчас далеко, в Европе.

Тим выглядел как поверженный герой одного из старых фильмов с участием Эррола Флинна: разметавшиеся светлые волосы, испачканная кровью мускулистая грудь, романтически разорванная одежда – и эти прекрасные, почти античные черты... Вздохнув, Эллен взяла его лицо в ладони. Оно было таким холодным.

В такой позе ее и застал Норман, вернувшийся с подмогой.

Для Уилла Тим оказался легче пушинки: одним движением подхватив юношу, он вынес его к машине. Голова Тима безвольно болталась.

– Извини, но я не могу задержаться, чтобы как следует поблагодарить тебя, – сказал Норман. – Похоже, ему действительно худо. Надеюсь...

– Все будет в порядке. На молодых все заживает в мгновение ока.

– Тебе виднее. Ну... a bientot... [3]

Он вышел на веранду, и псы одновременно поднялись, повинуясь безмолвному приказу. Норман оглянулся.

– Завтра же пришлю заменить сетку, – коротко бросил он и исчез в бушующей тьме.

Они уехали. А Эллен еще долго стояла, прислонившись к косяку и глядя на широкую прореху, зияющую в двери. Страшно подумать, что могло случиться, бегай Тим чуть помедленнее...

Наутро Уилл пришел починить дверь. Гроза миновала, но оставила после себя массу разрушений. Дорога превратилась в вязкую трясину, а двор весь был усыпан сломанными ветками.

Завидев «пикап», на котором Норман обычно ездил в плохую погоду, Эллен выбежала на веранду: телефон все еще молчал, а ей о многом хотелось спросить. Но Уилл отвечал немногосложно: «Да, с Тимом все в порядке. Нет, он не в больнице. Да, дорога была трудной».

В конце концов Эллен отступилась, оставив его в покое. «Тяжелый характер, – подумала она. – Или он страшный тугодум, или смертельно боится женщин». Поразмыслив, она склонилась ко второй версии: Уилл ни разу не отважился поднять на нее глаза.

Весь день она бродила по раскисшему двору, пытаясь убрать мусор и вообще навести хоть какой-нибудь порядок. К вечеру починили телефонную линию – Эллен узнала об этом, когда раздался звонок от вчерашних вашингтонских гостей. О том, как добирались домой, они рассказали целую историю с красочными подробностями – им, в конце концов, так и не удалось избежать грозы.

Не успела Эллен повесить трубку, как телефон снова зазвонил. На сей раз это был Норман.

– Решил, что ты, наверное, беспокоишься, – объяснил он. – Да, Тим чувствует себя превосходно: дюжина швов, но ни одной серьезной травмы. Ему повезло. А ведь я сто раз ему говорил...

– Норман, я знаю, ты уже обращался к нескольким психиатрам, но нужно попытаться снова. В Вашингтоне есть один врач, его зовут Уорт... Это очень хороший врач, и я могла бы...

Норман вздохнул.

– Наверное, нужно все-таки рассказать тебе все. Прошлой ночью кто-то стрелял в Боба Мюллера.

– О нет!

– О да. Его не ранили, но он, конечно, до чертиков перепугался. Его папаша все утро рыскал по городу, угрожая прикончить Тима. Охладить отцовский пыл стоило мне пятидесяти долларов.