— Но разве ты на ощупь не чувствуешь, что Сокро­вища совершенно не изменились? — спросил Роланд.

— Да, они все те же!

— Гм, ты, кажется, прав, — удивился Дэвид. — На ощупь и меч, и эти две палки, когда их берешь в руки, совсем такие же, как были. Они не изменились!

—Давай сравним, — предложила Хелен. — Я принесу из кухни обычную чашку, и мы посмотрим, есть ли разница.

— Только этого недоставало! — воскликнул Нико­лас. — Вы что, рехнулись, что ли? Слышите? Наверня­ка, это из парадного сервиза!

Они услышали, как в кухне грохнулась об пол чашка, разбившись вдребезги. А потом в комнату влетела Хелен и захлопнула за собой дверь.

— Я... я брала чашку, — проговорила она, заикаясь — С по... с полки. И кто-то... поднял щеколду на задней две­ри. Она поднялась... и опустилась. Я ни звука не слышала... все было тихо.

— А дверь заперта на засов? — спросил Николас.

— Да.

— Но ты бы услышала, если бы кто-то подошел к той двери.

— Я ничего не слышала. Ни звука. Кто-то попробовал щеколду. Но совершенно беззвучно.

— Они знают, что мы забрали Сокровища, — произнес Дэвид. — Это очевидно. Конечно, они сразу же это поняли.

— Минутку, — произнес Николас. — Спокойно!

— Набери 999 [9] , - сказал Дэвид.

Но в ту же минуту в соседней комнате послышался звук разбиваемого стекла.

— С дороги! — крикнул Николас.

Он оттолкнул Хелен в сторону и распахнул дверь. Окон­ное стекло было разбито — к внутренней щеколде тяну­лась мускулистая рука. Телефон стоял на подоконнике.

Николас схватил кочергу, лежавшую у камина, и изо всей силы ударил по руке. Раздался крик, и рука исчезла.

— Все сюда! — скомандовал Николас. — Живо! Дви­гайте шкаф! Следите за вторым окном. Ставьте перед окном стол, а на него — кресла!

— А кухня? — спросил Дэвид.

— Кухня ничего! Там только круглое окошко над дверью открывается. Несите в ту комнату пальто и мой рюкзак. Быстрее! Я выключаю свет.

— Ник! Что же нам делать? — спросила Хелен, когда они все собрались в гостиной.

— Помолчи минутку, — велел Николас.

Он подошел к парадной двери и, не отодвигая пор­тьеры, прислушался.

— Один из них стоит на крыльце. Мы ничего не мо­жем сделать. Шкаф и стулья их немного задержат, но не­надолго. Надо бежать. Для нас меньше опасности на ули­це, в толпе или где-нибудь, где много света. Они не ста­нут рисковать: ведь там их могут схватить.

— А куда мы пойдем?

— Куда угодно. Это неважно.

Николас засунул свой камень в рюкзак.

— Слушай, давай сюда твою чашу, — предложил он Хелен, — У меня есть место.

— Нет, — возразила Хелен. — Я сама ее понесу. Так лучше будет.

— Как хочешь. Теперь слушайте. Деньги у вас есть?

— У меня остались с Рождества, — ответил Роланд.

— И у меня, — сказала Хелен.

— Но как мы отсюда выйдем? — спросил Дэвид.

— Мы его дверью прихлопнем, — предложил Нико­лас. — Как отец, только покрепче. Выждем, пока второй полезет в окно, а когда на него начнет валиться мебель, мы первого ударим и убежим. Смотрите в портьере не запутайтесь.

— Вот и он, — произнес Дэвид.

Шкаф с грохотом повалился на пол.

— Мамин китайский сервиз, — сказала Хелен. Снова грохот — зазвенело стекло, кто-то споткнулся о шкаф с посудой и упал на пол.

— Вперед!

Николас осторожно, стараясь не щелкнуть, отвел язы­чок замка. Все вместе они налегли разом на дверь и, пре­одолевая сопротивление упершегося в нее с той стороны солдата, отбросили дверь к каменной стене крыльца. Сол­дат закричал.

Гремя башмаками, дети помчались по мостовой. Роланд оглянулся: с крыльца кто-то прыгнул, пробежал под фонарем и исчез в тени живой изгороди у тротуара.

— Они за нами бегут!

— Кричите! Зовите людей!

Хелен закричала.

— На помощь! На помощь!

Свет в окнах по улице погас.

— На помощь! На помощь!

Из одного дома в этот миг уходили гости, но, услышав крики, они шагнули назад и захлопнули за собой дверь. По ту сторону матового дверного стекла возник силуэт мужчины: он протянул руку и задвинул задвижку.

— На помощь! Помогите!

Елки, выставленные на обозрение соседей в освещенных окнах гостиных, одна за другой исчезали: хозяева задергивали шторы.