Николасу в его-то возрасте следовало быть умнее. О чем он только думал и как это он всех до такого вида довел? Он что, забыл, что вся одежда уже упакована? У матери и без них дел хватает. Неужто с них и вовсе глаз спустить нельзя? Можно неплохо провести время, не хулиганя в трущобах. Телевизор стоял в пустой комнате среди ящиков с ве­щами. Рядом с ним на полу стояла картонная коробка, в которую его предстояло упаковать. Звук выключили, ког­да началась проборка: так она и шла под молчаливый аккомпанемент ружейных выстрелов и грохот копыт идущей в атаку конницы. И хотя изображение было ис­кажено, все глаза — даже в самые патетические момен­ты — то и дело обращались к экрану.

— А это что за палки? — вопрошала миссис Уотсон.

— Это... так, нашли кое-что, — сказал Роланд.

— И притащили в дом? Господи, помилуй, что ты еще придумаешь? Сейчас же выброси все на улицу! Кто зна­ет, где это валялось.

Дети поспешили в ванную, пока мать распаковывала ящики, чтобы найти, во что им переодеться.

Смыть грязь дома было гораздо легче, чем в поезде, но от воды цементная пыль в волосах тотчас затвердела.

— Куда ты спрятал Сокровища? — спросила Хелен.

— В чулан, — отвечал Роланд.

— А как мы их завтра сунем в грузовик, когда он при­дет за мебелью?

— А мы и не будем это делать.

— Но мы же не можем их бросить!

— Конечно, нет, — согласился Роланд. — Только дом будет по меньшей мере месяц стоять пустой, так что мы спрячем Сокровища здесь, а когда найдем в новом доме хороший тайник, придем за ними.

— Да, но где же их пока спрятать? — спросила Хелен.

— Сунем в люк в нашей комнате, — сказал Николас.

— Правильно, — согласился Дэвид. — Туда никто не заглянет.

В комнате мальчиков, расположенной в мезонине, небольшая квадратная дверца в стене вела в узкий проем, образовавшийся между потолочными балками и крышей. Она была так мала, что без особой надобности никто извзрослых туда бы не полез.

— А когда мама немного остынет, может, мы ей скажем...Или хотя бы попросим разрешения хранить Сокровища в доме, — произнес Роланд задумчиво. — Они будут ничего, если их немного почистить.

— На это надежды мало, — ответил Николас. — Конечно, она сегодня выдала нам по первое число, но на нееобижаться не приходится. Только она такие вещи не забывает. И потом, что ты ей скажешь? И кто из нас на это решится? Предположим, мы скажем: "Мам, мы че­рез старую церковь попали в совершенно другой мир, а эти вещи на самом деле четыре очень ценных Сокрови­ща". Что потом? Ты же знаешь, как она всегда требует, чтобы мы говорили правду?

— Но это и есть правда, — сказал Роланд.

— А ты бы поверил, если б это случилось не с тобой?

— Поверил — если б это случилось с кем-то, кому я доверяю.

— Ну, ты, может, и поверил бы, — согласился Нико­лас. — А нормальные люди не поверят.

— Может, сказать, что это у нас такое задание в шко­ле? — предложила Хелен.

— Но это не будет правдой.

— Ах, Ник!

— А ты когда-нибудь пыталась мать обмануть? — спросил Николас.

— Что жеделать?

— Не знаю, — сказал Ник. — Мы должны все сделать сами. Нам никто не поможет.

На следующий день царила такая суматоха, что дети безо всякого труда спрятали Сокровища за стеной в спаль­не. Роланд протиснулся между балками и засунул Сокро­вища поглубже, чтобы не было видно.

Наконец задний борт фургона для перевозки мебели закрепили, дети уселись с родителями в машину, и та по­ехала вперед.

Новый дом находился всего в шести милях от старого. В разговорах миссис Уотсон называла его деревенским кот­теджем; возможно, так и было лет сто назад, но теперь дом стоял на улице в пригороде, а к крыльцу вела асфальтиро­ванная дорожка. Это был кирпичный коттедж из четырех комнат и пристройки с кухней, но мистер Уотсон догово­рился, чтобы над кухней надстроили ванную и еще одну спальню. Почерневшие каминные решетки выбросили, ка­мины украсили желтыми изразцами, а камин в гостиной мистер Уотсон собственноручно выложил кирпичом в де­ревенском стиле. Миссис Уотсон обегала антикварные лав­ки в поисках медной утвари, чтобы развесить ее по стенам; еще она нашла три старинных образца вышивки, два ка­ретных фонаря и раскрашенную от руки карту графства в рамке, под которой стояло "1662 год".

До станции им теперь было рукой подать, так что мистер Уотсон мог ездить на работу в Манчестер. И все же, так как дом стоял в самом конце ряда, всего в полу­миле от них начинались поля. Дом был гораздо меньше прежнего, но миссис Уотсон говорила, что пошла на эту жертву, только бы дети росли на свежем воздухе.

Первое, что Роланд увидел, когда машина свернула на ихулицу, было крыльцо. Здесь оно выглядело странно: его место в Элидоре. Роланд так ясно видел его на склоне кургана, что здесь оно казалось жалким подражанием. Но что, если они откроют дверь, а за ней будет коридор, освещенный мертвенным светом?..

— Вот мы и дома, — сказал мистер Уотсон. — Добро пожаловать!

На полу лежали газеты, но карболкой уже пахло меньше.

Они расположились рядом с кухней — миссис Уот­сон называла эту комнату "столовой", а дети — просто "средней комнатой". С одной стороны там шла лестни­ца, а под лестницей находилась кладовка.

Мебель поставили в гостиную, из которой через крыльцо можно было выйти прямо на тротуар: перед­ней не было.

К вечеру они уже смогли поужинать за столом, посмот­реть телевизор и лечь спать.