Уилл спросил, что это такое. Сейчас увидишь, сказали ему.

Здесь не было плавающих дорожек, как во дворце Простраственника, но всё же весь путь идти ногами им не пришлось - как-то незаметно оказались позади все ступеньки лестницы, и четвёрка очутилась на пляже. Тогда Уилл смог разглядеть, что неподвижные тёмные фигуры, словно вросшие ногами в серебристый песок - додоны. Мужчины, женщины. Похожие на прекрасные, отполированные статуи в одежде, они стояли, будто в трансе, устремив ничего не выражающие глаза в океан, словно завороженные игрой прибоя. Уилл в изумлении заглянул в лицо одной из них.

Чуть шевельнулись веки на узком чёрном лице, и глаза, эти бездонные чёрные колодцы, медленно обратились к человеку. Додон глянул на него без всякого интереса, а затем снова перевёл немигающий взгляд на океан. Так Уилл обошёл многих. Прекрасные, как статуи, женщины не обратили на него никакого внимания. Иные вяло бросали взгляд на гостя и тут же снова погружались в созерцание.

– Они так стоят тут все ночи напролёт, - сказала шаария, - а днём уходят спать. Никогда не видели столько воды - она их завораживает.

– Да, это наши додоны, - кивнула Варсуйя, - те, кого вернул к жизни Пространственник во время своего призыва - в тот день, когда вы вернулись с Рушары.

– Но почему?
– потрясённо выдохнул Уилл. Он думал, что додоны поднялись из мёртвых таинственной Живой Силой, что они получили то, ради чего столько миллионов лет трудились - снова приобрели все свои богатства, возможности, снова стали путешествовать по мирам.

– Почему они такие? Как будто им ничего не надо?!

– Вот в этом всё и дело, - вздохнула шаария, - Им ничего не надо.

– Наши планы полностью провалились, - добавила Варсуйя, - Мы вернули Пространственника, но потеряли додонов. Стоит ли удивляться, что Чаша Сновидений не наполнилась Живой Водой - некому будет вести к ней гостей. Я говорила Пространственнику, что он зря создает новый город - ничего не получится. И оказалась права. Джамуэнтх не восстановила контракт с нами, потому что нас больше нет.

– Но я не понимаю!
– взволнованно ответил Уилл.
– Я видел как из песка выходили тени и воплощались, а затем исчезали через переходник! Я думал, вы возродились!

– Мы тоже думали, пока не обнаружили это. Еда, еда, ещё раз еда и зрелище океана - всё, что они хотят!
– бросила шаария.

– В них нет души, - добавила Варсуйя, - И я в этом виновата.

Правда оказалась такой же неожиданной, как и страшной. Додонов действительно больше не было - только пустые оболочки. Тут же, на океанском берегу, под мерное биение прибоя, женщины рассказали о том, что произошло с их племенем.

– В те дни, когда мы были ещё в Стамуэне, - заговорила с усмешкой шаария, - когда копались под стенами последнего великого города додонов последние охотники за сокровищами, пришёл ко мне в жилище один молодой шаари по имени Маркус, по-нашему - Сади. Ты знаешь его, Авелий. Это Альваар, спутник Пространственника - верный друг. В те поры он не знал, кто он таков и что за шутку сотворило с ним время. Один из моих потомков, отправившихся в поиск, дитя какой-нибудь женщины и такого же бродячего шаари - беспутное порождение случая, разбавленная кровь. Плоть, но не дух. Кто ж знал, что в Сади живёт бессмертная душа Альваара! Я считала его мусором, додонским ошмётком, пустой породой. Как я ошиблась. Мне не хватало приобщения к своей собственной душе, и я жила, как слепая, в плену рано стареющего, немощного тела. Я считала себя додонкой, настоящей, чистой пробы женщиной из рода Айяттара, прямой наследницей Искателя. Да, мы, шаарии, таковы по происхождению и есть - потомки великой Лгуннат, сестры Пространственника. Если бы у меня было мужество принять развоплощение, то я могла бы воспользоваться мудростью подлинной Лгуннат - пророчицы. Тогда можно было бы корректировать будущее и не допустить страшных ошибок. А так Варсуйя пришлось действовать вслепую она же не из женщин рода Искателей! Я полагала, что жизнь слишком коротка, чтобы развоплощаться ради неясной идеи - ведь всех моих лет не больше тысячи! И хоть большую часть из них я прожила старухой, каждый день был мне дорог, как единственный. Некому было сказать мне, что воплощение мое есть череда смены тел, и в каждой из шаарий жила я - Лгуннат!

– Ты Лгуннат?!
– невольно вскрикнул Уилл, - Но я же помню Лгуннат!

– Я тоже тебя помню!
– засмеялась шаария.
– Ты пришёл ко мне на храмовую гору с другом, таким невысоким, черноволосым. Вы шли ко дворцу Пространственника, и я ничего не заподозрила в тебе, не узнала тебя, Авелий! Хотя кто бы тогда мог такое подумать! Да и откуда было узнать, когда Авелий потом не раз возвращался в Стамуэн и остался в нём, когда время путешествий по Вселенной для нас иссякло.

– Да, шаария была одна, - продолжила она, немного помолчав, - как только я умирала, так воплощалась тут же в новом теле, одной из девочек своего потомства - чтобы не прекращался Поиск Избранных, чтобы к Императору можно было отправить ещё одного гонца. Во время кратких перерывов между жизнями я обретала себя и свою полную память, снова становилась собой. Тогда в отчаянии я говорила себе: умри, шаария, умри хоть на этот раз! Откажись от жизни, иначе додонам не выбраться из западни. А в следующий миг снова обреталась в теле - в младенца. И, входя в возраст, снова становилась прорицательницей пустого, я забывала всё - не было доступа к памяти. Я помнила лишь свои годы. С каждым разом жизнь становилась всё короче, а сил всё меньше, и я крутила бессмысленно колесо истории, не замечая, что оно движется вхолостую. В один из дней ко мне пришёл очередной шаари. Он привел экспедицию кладоискателей - всё по кругу. Я учуяла среди них сильного Избранного. Но нюх мой был слаб - я не распознала душу. Всё, как всегда, и я послала к нему с маранатасом своего последнего потомка - малыша Ниаранью. Что ты вздрогнул, Избранный? Ты узнал это имя?

– Не знаю, - удивлённо ответил Валентай.
– но чем-то оно мне знакомо.

– Не удивляйся, - ласково сказала Варсуйя, - ты ещё услышишь про него.

– Ниаранья, ты помнишь что-нибудь об этом человеке?
– обратилась шаария к молчащему ребёнку.
– Ты отдал ему маранатас Императора.

– Я помню как отдал, - отозвался тихий отрок, - но должен был отдать другому?

– Почему ты так поступил, Ниаранья?
– продолжила шаария.

– Потому, что он был моим другом, - так же чуть слышно ответил ребёнок.

– Почему ты так решил?

– Не знаю, - покачал головой мальчик.

– Он не помнит, - объяснила Валентаю Варсуйя, - слишком мал ещё. Лет ваших через двести он станет взрослым и обретёт свою память. Тогда он вспомнит, что был тем самым додоном, с которым ты, Авелий, разговаривал перед тем, как тебя убил Кийан. Ниаранья сам вызвался ходить к тебе на встречи, ведь ты не достиг к тому времени возраста памяти, лишь только с его слов знал, что принадлежал некогда к племени додонов и должен возвратиться к нему. Ты был похож на дикаря и считал додонов богами. Кто знал, что в тот день история Земли пойдёт по другому сценарию.