– И немалая часть этих экспонатов была добыта при моём содействии!
– похвастался волшебник.

Уилл поймал себя на мысли, что по-прежнему порой про себя называет Альваара волшебником. Хотя, какой он волшебник! Это тогда, во время невозможного своего путешествия в прошлое друг Пространственника казался им волшебником - ведь у него были такие удивительные вещи! А теперь они знают, что все свои "чудеса" тот делал при помощи доверенной ему Живой Силы.

– Да?..
– Уилл улыбался товарищам, нисколько не вникая в то, что они говорили - его занимали вещи более грандиозные.

Те моментально плюхнулись в кресла, возникшие из воздуха - это дворец торопился обслужить друзей своего Хозяина. Кто ж ему Хозяин - Уилл или Пространственник?

– А ты чего такой?
– спросил Фальконе, с предвкушением потирая ладони при виде столика с угощением - дворец почувствовал его аппетит.

– Давайте сменим обстановку!
– предложил Альваар, явно стремясь продемонстрировать возможности дворца, а заодно ввести его нового Хозяина в курс управления своим имением.

– Случайный выбор!
– воскликнул он в гулкое пространство зала, и тотчас вокруг заколебались тени. Быстро вырастали из пола странные прозрачные стволы, переплетаясь и возносясь к высокому потолку. Прозрачный купол оплели гибкие хрустальные лианы, по сосудам которых, пульсируя, бежал светящийся сок. Распустились диковинные листья. Развернулись сияющие бутоны - фантастический лес расцвёл вокруг троих сидящих в креслах. Под ногами тихо звенели гроздья крохотных колокольчиков, с потолка тихо струились невесомые нити, а сквозь лиственные узоры таинственно мерцали звёзды.

– Главный зал когда пустой, ужасно скучен, - заметил Альваар.

– Это проекция?
– восхищённо спросил Фальконе.

– Ну что ты, это настоящий лес с планеты Хрусталь! Ты можешь пройти сквозь эту чащу и двигаться сколько тебе угодно, и пейзаж будет раскрываться перед тобой - это будет настоящий пейзаж планеты! Ты можешь гулять по ней и совершать долгое путешествие, а между тем не выйдешь на пределы зала! Вот чем отличается пространство главного зала от любого другого помещения - оно есть пространственный узел, связывающий миры!

– А если планета будет с враждебной средой?
– ошарашено спросил Джед.

– Тому, кто владеет Силой, это нипочем, - гордо отвечал волшебник.

– Скажи, Альваар, у Пространственника были сыновья?
– внезапно спросил Уилл.

– Ну да, - немного озадаченно ответил друг Искателя, - только это неважно...

– А сколько у него вообще было сыновей?
– продолжил Уилл.

– Ну... раньше - не знаю, а при мне было двое. Правда, видел я их редко - они всё время проводили в путешествиях. Но какое это имеет значение? Это вообще неважно!

– А как звали их?
– настаивал Валентай.

– Один носил имя Авелий, а другой - Кийан.

– Я как-то не думал раньше, - подал голос Фальконе, до этого момента изумлённо слушающий, - а разве у додонов были дети? Всё же бессмертные. У бессмертных бывают дети?

– Конечно, - не переставая чему-то удивляться, ответил Альваар.
– Правда, они редко рождали детей. За то время, что я помню Пространственника и Варсуйя, у них были только эти двое, да и то к тому времени уже взрослые. Оба они были Искателями, то есть создавали миры.

– Ты их помнишь?
– мгновенно спросил Уилл, жадно слушая спутника великого Искателя. Как странно знать, что спутник великого додона когда-то был знаком с Валентаем-додоном! Что он может сказать о нём?

– Я их видел, - ответил тот, заканчивая с блюдом, - Редко, правда. С Авелием мы дружили, а Кийан был странным. Что-то у них было не так с этим сыном. Но я никогда не спрашивал - семейные дела всё же.

– И что с ними стало дальше?
– поинтересовался Джед, перебивая вопрос, готовый сорваться с губ Валентая.

– Не знаю, - помотал головой волшебник.
– Наверно, то же, что и с другими. Меня ведь не было с ними с того момента как пропал Пространственник - я шагнул в Портал, и он перенёс меня через миллионы лет. Наверно, додоны понемногу собирались в Стамуэне и за миллионы лет очень многие исчезли в той дыре, которая называется Изнанка Бытия. Это время они назвали Великим Перерывом - тогда они и начали умирать.

– Разве их души не вышли из песка Стамуэна в миг воскрешения?
– изумился Уилл, который хорошо помнил то зрелище, что наблюдала их группа десять лет назад: когда живые додоны прошли через переходник, шаария крикнула "время мёртвых!", и из серого песка Стамуэна стали выходить тени. Они входили в круг, обретали плоть и исчезали.

– Эти сыновья Пространственника - разве они не вышли со всеми?
– спросил Джед, опережая товарища.
– Разве они не вернулись?

– Не подумал об этом...
– пробормотал волшебник, откладывая кусок и задумываясь над вопросом.
– Я не спрашивал Айяттара, а он не упоминал об этом. Но, понимаешь, у додонов совсем иное отношение к детям, чем у людей. Да и вообще у любых других цивилизаций. Для них дети как бы не дети, а равноправные партнёры. Детство у додонов проходит быстро, а молодость длится бесконечно. Старости же нет вообще. И нет у них особого различия между своими или чужими детьми, как вообще с кем-либо из своего племени. Поэтому я и говорю тебе: неважно, что Авелий и Кийан были детьми Пространственника и Варсуйя. Но почему у нас так странно пошёл разговор? Я думаю, пора обсудить, как именно нам справиться Рушером - ведь это и есть задача Поединка.