– Вы видите, что мы не шутим, – сказал я. – Пусть алим даст мне ответ. Остальные могут спокойно сидеть. Где находится англичанин?

– Его здесь нет, – ответил он.

– И в пещере нет?

– Нет.

– Ты совершенно прав, ведь он уже выбрался наружу.

– У… же… вы…брался… на…ружу?.. – заикаясь, проговорил он.

– Если хочешь увидеть его, оглянись.

Я подал знак, повернувшись туда, где сидели Линдсей и переводчик. Оба подошли. Алим оцепенел от ужаса.

– Теперь ты веришь, что я отыскал его следы? – улыбнулся я. – Едва ты привез его, как он уже на свободе. Кстати, вы можете убедиться, что у этих двоих с собой даже ружья, которые оставались у вас в комнате. Вы полностью в наших руках, и мы просим еще выдать нам пистолеты, оставшиеся у этих трех бравых вояк. Переводчик вытащит пистолеты у них из-за пояса; вам самим нельзя касаться оружия. А потом каждый из вас отдаст ему и нож. Кто откажется, того застрелят.

Я взял карабин наизготовку, а англичанин приложил одно из ружей к щеке, хотя и не понял, что я сказал. Это окончательно напугало наших врагов. Они без возражений сложили оружие.

– Халеф, веревки!

Понадобилось всего три секунды, чтобы малыш выполнил этот приказ.

– Свяжи Алима!

– Господин, что ты выдумываешь! – воскликнул «ученый». – Связать меня? Этого я не потерплю!

– Ты спокойно снесешь это, иначе получишь пулю в голову. Ты воображаешь, что можешь бить лорда из старой, доброй Англии, а он будет за это обращаться с тобой, как с падишахом? Ты разве не знаешь, как оскорбителен удар плеткой? Вы все вместе и порознь будете связаны. Остальным я даю слово, что с ними ничего не случится, но с тобой расплатятся плеткой и должок вернут с лихвой.

Он вытянул руки, отстраняя Халефа. Тогда Линдсей спросил переводчика:

– Как будет по-турецки «я помогу»?

– Ярдумджу'м, – ответил тот.

– Well! Ярдумджу'м, мой мальчик!

Он поднял плетку, выроненную алимом, и отвесил тому несколько таких крепких ударов, что бедняга отказался от мысли противиться нам. Его связали; потом настала очередь остальных. Те не упорствовали; они питали слишком большое уважение к направленным на них ружьям. Мы заломили им руки за спину, чтобы они не сумели развязать друг у друга узлы. Разумеется, им связали и ноги.

Потом я осмотрел ногу углежога. Рана была не такой опасной. Хотя Халеф и целился в колено, но был не так меток: пуля попала выше и, пробив насквозь мякоть, угодила в костер. Я перебинтовал рану, а потом связал и его; сознание вернулось к нему. Он бросал на меня свирепые взгляды, но не говорил ни слова.

Теперь я отозвал своих спутников в сторону. Пленникам не полагалось слышать, о чем мы переговаривались.

– Послушайте, мастер, вы совершили большую глупость, – сказал лорд, обращаясь ко мне.

– Когда я пообещал этим людям, что с ними ничего не случится?

– Естественно… yes! [25]

– Я вовсе не считаю это глупостью.

– А чем же еще? Может быть, необычайной хитростью?

– Нет, я сделал лишь то, что велела мне человечность.

– Идите отсюда с вашей человечностью! Эти негодяи покушались на вашу и нашу жизнь. Это правда или нет?

– Разумеется.

– Yes! Ладно, но я не понимаю, почему мы не должны покушаться на их жизнь! Или вы не знаете закон, по которому здесь действуют?

– Я знаю его так же, как и вы; но если эти полудикие люди действуют по своему закону, то ведь нет никакой надобности, чтобы и нам он служил мерилом нашего поведения. Вы имели дело с разбойниками-штиптарами; они же столкнулись с джентльменом, исповедующим христианскую веру, а кроме того, еще и лордом из старой, доброй Англии. Сохранит ли он свое gentlemanlike [26] , если станет действовать по законам этих разбойников?

– Гм! – пробурчал он.

– Впрочем, они не убили ни вас, ни нас. Все мы выбрались из этой переделки целыми и невредимыми. Так что, закон воздаяния отнюдь не оправдывает убийство этих людей.

– Хорошо, тогда мы не убьем их, а основательно поколотим!

– Разве поколотить en masse [27] подобает достоинству сэра Дэвида Линдсея?

Я знал, как его задеть. Успех не заставил себя ждать. Он задумчиво опустил свой посинелый нос и спросил меня:

– Итак, вы полагаете, что задавать подобную трепку негоже для джентльмена?

– Да, это мое мнение. Я слишком уважаю вашу персону и вашу национальность, чтобы предполагать, что такая заурядная месть доставит вам удовольствие. Лев не тревожится из-за мыши, терзающей ему гриву.

– Лев… мышь… очень хорошо! Отличное сравнение. Well! Оставим этих мышей в покое! Я – лев и хочу быть великодушным. Но этого типа, которого называют алимом, я не считаю мышью. Он ударил меня.

– Тут мы едины во мнении. Он и углежог – зачинщики среди них. На совести у обоих наверняка не одна человеческая душа. Им просто так не уйти отсюда. Углежог уже получил пулю от Халефа. Другой отведает плетку – полсотни увесистых ударов по спине и ни одним меньше.

– Но, мастер, я должен был получить сотню!