– Конечно, понимаю, - кивает Имлаанд.
– Это очень просто.

– А теперь пойми: Круг Света читает входящих в него, а вовсе не ест. Он получил то, что могли дать ему твои родители, и взамен дал им новые возможности. Но ни его, ни их от этого меньше не стало. Так как же он может что-то отобрать у тебя, будь ты хоть трижды из вольных?

Имлаанд морщит лобик в задумчивости.

– Ты говоришь так, что хочется верить. Когда народ разойдется, я обязательно спрошу у лоини Арлетт, что она думает по этому поводу.

– Спроси, - улыбаюсь я.
– Но что ты будешь думать, если она скажет тебе, что я говорю неправду?

– Тогда... Тогда решить смогу только я. Ведь проверить, кто из вас лжет, я не в состоянии.

– Вот и правильно, - я не отказываю себе в удовольствии прикоснуться к пушистым волосам.
– Так всегда и поступай учитывай чужое мнение, но решай самостоятельно. И на всякий случай запомни мой адрес: сектор Девы, улица Седьмая Сосновая, дом шестьдесят шесть, на девятом этаже спросить мадам Гру, а потом Элендис...

Имлаанд уходит, и теперь я могу не сдерживать более своих эмоций. Трать-тарарать-тарарать и еще раз трать! Если и Маэстине этим закомпостировали мозги - неудивительно, что в Круг Света ее на аркане не затащишь. Сколько я помню, моей милой сестрице всегда нравилось думать, что она не такая, как все, а лучше, талантливее, в общем, избраннее.

Арлетт тем временем берется за кесмину и начинает что-то вопить - разумеется, тоже о Свободе и Равновесии. Что-то типа: "Дайте белому лебедю черную песню, дайте черному ворону белое небо" - слова абсолютно не запоминаются, напор же такой, что удивительно, как с потолка штукатурка не сыплется. О боги мои, ну где же эта паршивка Маэстина, за какие грехи вы заставляете меня терпеть еще и это!

"Странник, ты чего такой грустный?" - "Я букву "т" потерял..." Почему им всем так нравится быть проклятыми?!

– ...Что с тобой?
– я и не заметила, как ко мне подкралась эта девчонка в черной шляпе. Похоже, одна из самых верных адепток Арлетт - насколько я помню, та приняла сигарету именно из ее рук.
– Тебе плохо?

– Нет, - бросаю я сквозь зубы.
– Просто я не в силах слушать эту песню! "Дайте, дайте..." серому страусу красные ноги, блинн!

Глаза девчонки неожиданно загораются странным блеском:

– Я знаю, тебе больно, - произносит она с какой-то неестественной интонацией.
– Но ты все равно слушай, слушай - и тебе станет лучше!

Внезапно она умолкает, окидывая меня странным взглядом. Конечно, от местного стандарта "унисекс" мой внешний вид отличается весьма сильно - широкие черные брюки, корсаж на шнуровке, россыпь браслетов и ожерелий и искрящаяся лента на голове...

– Ты слишком красива, - никогда прежде я не видела у человека такого взгляда - одновременно зрячего и слепого.
– Ты не человек, да? Ты не такая, как все люди?

– А если и так, что с того?
– О Господи, неужели она учуяла во мне одну из Братства?

– Я знаю, - словно в трансе, повторяет она.
– Не бойся меня, леди - я выпью твою боль. Я помогу тебе!

Я стискиваю зубы. О нет, только не это - четыре года небеса хранили!!! Но уже поздно - она скользнула рукой по моему обнаженному плечу и крепко стиснула мою ладонь...

* * *

Вынужденное отступление: хотите знать, после чего я на всю жизнь перестала верить в жалость?!

...Тогда мне едва-едва исполнилось восемнадцать. Был благословенный конец лета, пора урожая, тягучие золотые дни сразу после Дня Благодарения. Время меда, вина и яблок. Яблок в тот год уродилось на удивление много, крупных, ароматных, с нежной полупрозрачной кожицей - не белой, не желтой, не зеленой, а понемножку всего... И мы с Ауре почти непрерывно ели эти яблоки, и любили друг друга на яблоках, насыпанных для переборки на пол большого деревянного сарая...

Я не знала, как называлась эта Суть где-то на полпути между Тихой Пристанью и поворотом на Озу. Я не знаю этого и сейчас и зову ее просто - Мир Яблок. Милый мир, к которому очень шло слово "старомодный", что-то сентиментальное с налетом прошлого века.

Меня затащила туда моя тогдашняя подруга Брендас. Мне тогда позарез нужны были деньги, а Брендас была родом из этого мира и уверяла, что хозяйка поместья Лиловые Луга очень неплохо платит сборщицам фруктов. Я согласилась и не пожалела - это была не работа, а праздник! Упоительное тепло догорающего лета, напоенного всеми ароматами сада, звонкие голоса девушек, веселый смех, торопливая закуска прямо под деревьями - о, как она была вкусна, самая простая еда! Все девушки были местные, из окрестных сел, и я вполне закономерно оказалась самой легкой среди них. Поэтому именно мне все время приходилось взбираться выше других, чтобы достать самые далекие - и конечно же, самые лучшие - яблоки. Лишь мне одной было позволено лазать по веткам - мой вес они выдерживали без труда. Я просто упивалась своей силой и ловкостью, вися на ветках и швыряя яблоки в подставленные подолы, я прямо-таки плясала на этих ветках, и голос мой звенел над садом громче всех прочих.