– Привет, - бросает Нелли.
– Что, опять Влединка вас на свежий воздух выставила?

– Там сейчас Арлетт Айотти спит, - отвечает та, что с кристаллом.
– Влединесс сказала - не мешайте, а хотите петь, идите на лестницу.

– А это кто с тобой?
– спрашивает арфистка.

– Так, подружка, зовут Эленд, - лицо Нелли абсолютно невозмутимо.
– Одно время странствовали вместе.

– Эленд, а ты Светлая или Темная?
– спрашивает меня девчонка с кристаллом. Меня невольно умиляет эта детская непосредственность.

– А ты как считаешь? Ты-то сама какая?

– А я ни за Свет и ни за Тьму, - произносит она со значением.
– Я за Всемирное Равновесие!
– все эти большие буквы видны в ее речи невооруженным глазом.

Вот экспонат!.. О боги мои, почему, если их некому пороть, я должна заниматься еще и этим?! Мне своей Маэстины выше крыши хватает! Черт возьми, мне тоже когда-то было шестнадцать, но почему-то в ту пору я и выглядела, и вела себя совсем иначе!

Я выпрямляю спину, откидываю голову назад - то, что Флетчер называет "позой владычицы".

– Юная леди, там, откуда я родом, считается дурным тоном, когда головная повязка висит на ушах, да еще и не прикрытых волосами!
– отчеканив эту высокомерно-изящную фразу, я с каменным лицом прохожу мимо ошалевших девчонок в незапертую дверь "ВСЕОБЩЕГО ПРИЮТА". Нелли следует за мной, украдкой показывая мне большой палец.

Дверь в одну из комнат плотно притворена. В другой комнате на полу сидит сразу много народа - женщин больше, чем мужчин, но основная часть ничем не лучше тех двоих на лестнице. То, что простительно девчонкам, девушкам моих лет и старше простить трудно - а средний возраст народа именно таков.

В углу, невзирая на шум, кто-то спит, завернувшись в грязное одеяло - явно не Арлетт Айотти, судя по размеру торчащих ног. В центре комнаты постелена клеенка, на ней чайник, банка абстрактного варенья, немного хлеба и много чашек разной степени наполненности. Если мне скажут, что это весь сегодняшний обед данной компании, меня это не удивит. Зато накурено - хоть топор вешай. Блинн, сразу глаза резать начало... я торопливо бормочу себе под нос простенький блоккодификатор, стараясь не думать о том, как буду выводить из организма эту дрянь.

На шкафу батарея пустых бутылок - тут и "Айренеса", и "Золото кланов", и лаорийское всех цветов, и даже пара емкостей из-под неимоверно дорогой и божественно вкусной "Молитвенной чаши". Вот, значит, как здесь миры спасают... на червонцы Леопольда Ковенски, отложенные в приданое старшей дочери! Поймаю Маэстину - убью! Исключительно из общих соображений, в назидание потомкам. Да, кстати, что-то не вижу я среди этого сборища своей сестренки...

– А Маэстина с Эвераром гулять ушли, - шепчет чей-то голос в ответ - не на мои мысли, а на вопрос Нелли.
– Вроде должны через час-полтора вернуться, если только не забредут в соседнюю Суть.

Придется ждать. Сие скучно и противно почти до рвоты, но увы, неизбежно.

Пока Нелли заводит беседу с кем-то из прежних знакомых, я тихо пробираюсь в угол комнаты и устраиваюсь на широком подоконнике, полуприкрывшись занавеской. Вроде бы меня и нет здесь, а тусовка как на ладони. Да и концентрация дыма тут не столь убийственная - форточка приоткрыта.

Прислушаться, что ли, для разнообразия, о чем треплются недопески, все-таки не для того я сюда пришла, чтобы уйти в себя и вернуться не скоро...

– ...Нет, все, у меня руны совсем подохли. На секунду отвлеклась, а Эолена давай их руками лапать, всю настройку сбила. Теперь как ни разбросай, все какую-то чушь несут.

– Слушай, не мне тебя учить, но если так трясешься над энергетикой - поработала, тут же сложила в тряпочку и убрала подальше, а не бросила мешочек на видном месте, как это у тебя водится...

– Знаешь что, дорогой, есть еще такая штука, как профессиональная этика! А тех, кто не понимает, что рабочий предмет должен знать только руки хозяина, надо давить! Ну ничего, вот пусть только придет сюда еще раз - мы ее всей командой так приложим!..

– ...А что я вообще мог поделать один против пятерых? Так и выбирался почти трое суток, с одной булкой и флягой воды...

– Ну, это еще не самое страшное.

– ...и без единой пылинки курева!

– Ой, тогда верю. Вот это действительно задница!..

– ...И это называется песня? Прошу прощения, но у меня абсолютный слух, мне это - как тебе ножом по стеклу! Пусть петь я и не умею, не всем дарован голос, но если я лажаю, то что тогда делает Тив?

– Инта, он наемник, а не менестрель. Его слушают не ради искусной игры, а потому, что он поет правду. Правду, понимаешь? Нет, тебе не понять, ты же никогда не сражалась и не теряла друзей в бою, так что для тебя его песни - всего лишь немузыкальный крик...