Ох, дивное место этот Замок! Возможно, некоторые здешние особенности еще послужат нам... если предварительно запинать ногами его владельца.

– Слушай, - неожиданно заговаривает со мной Линхи, - я, конечно, не имею права спрашивать, но... это правда, что ты дочь нашего Лорда?

– Он и тебе сказал?
– я иронически хмыкаю.
– С чего бы это? Приступ запоздалого раскаяния? Так я же ни в чем его не обвиняю...

– Да нет, не говорил. Просто, когда думал, что я не слышу, склонился над тобой дохлой и шепнул чуть слышно: "Потерпи, доченька, все уже хорошо..." А в чем ты должна его обвинять?

– Ни в чем, - вздыхаю я.
– Я сама только сейчас, в Замке, узнала, что он мой отец. До этого он пять лет молчал, как партизан.

– Потрясающе, - Линхи осторожно перехватывает меня поудобнее.
– Интересно знать, почему...

– Потому что я Леди Огонь, - коротко бросаю я.
– Мне не положено.

– Потому что так легче узнать, что он наш Лорд? Так это все равно узнается, рано или поздно, такого не скроешь...

И вот тут меня прорывает всем наболевшим в последние лихорадочные дни, прорывает почище той мысленной истерики:

– А ты задумывался когда-нибудь, что все Стоящие на Грани Тьмы по сути своей одиноки? Как на подбор - рождаемся от неизвестных отцов, как я, или мать гибнет в родах, или оба родителя попадают в катастрофу, или, наконец, наша в высшей степени благопристойная семья достает нас до такой степени, что мы рвем с ней как только, так сразу и обычно на всю жизнь. Это повторяется из жизни в жизнь с такой регулярностью, что можно уже с полным сознанием дела говорить об этом как о НОРМЕ для Братства. Так полагается!

– Может, ты и права, - отзывается Линхи.
– У меня просто нет такой статистики - между нами, мужиками, как-то не принято на этом заостряться, а из Жриц я знаю тебя да Ярри.

– Так вот тебе статистика, если хочешь. Начну с себя, любимой: до этой жизни у меня было три, в которых была возможна инициация. Жизнь первая: единственная дочь в семье, заброшенный замок в горах, мать, естественно, не пережила моего рождения, отец повредил позвоночник и тоже не зажился на свете. В двадцать один - полный разрыв со всем окружением детства. Номер второй: семья бродячих артистов, уже к четырнадцати годам круглая сирота. Что характерно, в той жизни я своих предков нежно любила. Наконец, дубль третий: мать, исключительно благоразумная дама с огромными деньжищами, рождает меня через искусственное оплодотворение и в дальнейшем делает все, чтобы я слиняла от нее в шестнадцать лет. Про теперешнюю жизнь ты знаешь, так что повторяться не стану.

– У меня было почти так же, но я привык считать, что это производная от моего скверного характера...

– Хорошо. У Таолла характер скверный?

– Скажешь тоже! Таолл чуть ли не самый положительный из нас!

– Вот тебе та его жизнь, когда произошла инициация прямо-таки вариант легенды о короле Артуре. Кто его отец, толком не знала сама матушка; вскоре после рождения взят на воспитание добрыми людьми, от приемной матери сбежал в те же шестнадцать по совершенно левым причинам. К тому же трижды любил - и ни с одной из трех даже близок не был. А взять наших Жриц: Лайгалдэ отнята у матери десяти лет, а потом и вовсе жила в чужом теле; Тали в пять лет осталась без матери, в двенадцать - без последнего близкого человека из семьи, в тринадцать ушла к черту на рога по Закону Истока; Орэллан...

– А Ярри в той инкарнации, где я был ее сыном, перебивает Линхи, - тоже об отце и понятия не имела, мать потеряла в год, а в двадцать была изгнана своим кланом...

– Вот видишь! Кстати, тут мы уже перешли к другому аспекту того же вопроса: плохо у нас не только с ближними по крови, но и с ближними по выбору. Всех нас систематически бросают любимые люди - как мужчин, так и женщин, - последнюю фразу я произношу с каким-то странным садомазохистским удовлетворением.
– А что до детей, то в половине случаев отцы даже не подозревают о том, что где-то растет их чадо, а матери либо отдают детей на воспитание, либо рано или поздно получают от них плевок в морду.

– Ну, так бывает далеко не всегда...

– А вот в тех случаях, когда так не бывает, ребенок в конечном счете тоже оказывается новой инкарнацией кого-то из членов Братства. Ты и Ярри, Таолл и Тинка... я и Ливарк Тах-Серраис, как ты только что узнал...

– Убедила, - кивает головой Линхи.
– Но этому должно быть какое-то обьяснение...

Я закусываю губу.

– Над этим я много думала... Знаешь, мне известно не менее восьми версий христианства в разных Сутях, и абсолютно в каждой присутствует такая мысль: кто хочет идти за Светом, должен оставить отца и мать своих. Но ведь не мог сказать такого тот, кто призывал любить ближних своих и спасал мир Любовью! А потом я поняла: нельзя оставлять Тени заложников. Когда с тобой не могут ничего поделать, под угрозой оказываются те, кого мы любим. Поэтому и бывает у нас полная гармония лишь с теми, кто не слабее нас... Отсюда же и наши внутренние взаимоотношения: все мы хорошо знаем, кто есть кто, но даже перед самими собой делаем вид, что этот хороший человек тут ни при чем, он просто мой приятель, а не Жрица и не Поборник!

– Значит, если по той или иной причине мы не в силах оторваться от того, кого любим...

– Нам помогают. Я ведь помню и свои жизни в любви и согласии с семьей - и так совпадает, что тогда я не искала странного. Точнее, мои внутренние потребности были не меньше, но как-то удовлетворялись каждодневно и без эксцессов.

– Я тоже припоминаю нечто подобное. Наверное, такие жизни даются нам, как передышка...

– Давались. Теперь, после инициации, ничего подобного уже не будет, - ярость отчаяния снова стискивает мне зубы.
– Уже нет!