Недавно кто-то спилил древние медные рога, и двухминутный сюжет об этой краже, показанный по национальному телевидению, немного прославил скромный городок. Хотя показывать особенно было нечего. Мелькнула обезображенная бычья голова на церковной стене, а полицейский чин заверил, что ведется расследование. Но через несколько недель местная газета сообщила, что «бесценные исторические рога так и не были найдены»: пришлось приделывать к бычьей голове новые.

— Всё потому, что ведьм здесь несчитано, — заметил отец, покосившись на Мэри.

— Скидмор, не говори ерунды! — улыбнулась мама, меняя тарелки на столе. — Ох, — чуть не заплакала она, доставая из плиты плоский как блин йоркширский пудинг. — Кто-нибудь открывал духовку?

Йоркширский пудинг, он по характеру нежный, как безе. Если во время готовки приоткроешь духовку — конец пудингу.

— Нет, нет, честно, мы не при чем, — с невинным видом сказали все Скидморы. На самом деле нос в духовку засовывали и Джордж, и Брэнда, и даже глава семейства.

Что ж, аварии случаются со всеми. Тем не менее приготовленный мамой праздничный обед с жарким, восемью разными овощами и неправильным йоркширским пудингом был съеден. Сытые гости откинулись на стульях и почти одновременно заговорили.

Стол, украшенный на темы палеонтологии, теперь находился в беспорядке. Игуанадоны, птеродактили скалились на гостей с грязных тарелок и недопитых стаканчиков. Мальчишки начали перекидываться скомканными салфетками — с теми же зубастыми мордами вымерших хищников. Поэтому мама предупредила, что с минуты на минуту ожидается сюрприз. Итак, гости были счастливы, хозяйка слегка встревожена — все говорило о том, что праздник удался.

В дверь позвонили, и мама крикнула:

— Именинник, это к тебе!

— Кто еще? — удивился Джордж. Все гости были в сборе.

— Сюрприз! Сейчас сам узнаешь!

Сюрпризом оказалась фокусница, маленькая хмурая женщина с цирковым чемоданчиком и в рыжем парике. Она сунула Джорджу надувной шарик и прошла в сад, сказав, что ей надо подготовиться к выступлению.

Но это было еще не все. Не успел Джордж захлопнуть дверь, как перед ним появился клоун с разрисованным лицом. В руке он держал тетрадку.

— Так, — клоун раскрыл ее и сощурился над страницей, как-будто читал ее. — Джордж Скидмор… Ага… лягушка, что там будет дальше….

— Что за лягушка? — не понял Джордж.

— Да не лягушка, а уш-ки. Ушки моет регулярно, зубы…хм… Мочит щетку под краном, потом врет маме, что почистил. А умывается вот так… — клоун медленно провел двумя пальцами по лбу, щеке, торчавшим во все стороны усам. Смех его был похож на мяуканье. Джордж в ужасе отпрянул — перед ним стоял тот самый мяукающий дядька из «Лавки Древностей».

— Так ведь, мистер? — елейным голосом допытывался толстяк у Джорджа.

Дети вокруг засмеялись.

— А ну тихо, двоечники! — цыкнул на них дядька.

— Нет, не так, — покраснел Джордж. — Почему вы меня знаете?

Мужчина показал на стоявший позади знакомый музыкальный фургончик с мороженым. Его украшал гигантский рожок, на фоне которого было крупно написано «Мороженое на все случаи жизни», и мелкими буквами — «специальная даставка к дню рождения», с ошибкой в слове «доставка».

— Будьте любезны расписаться! — он сунул тетрадку Джорджу.

— О чем расписаться-то? — растерялся мальчик.

— Как о чем? Что мороженщик доставил вам торт — по назначенному адресу, в назначенное время. Что торт не растаял в пути. Что все вокруг честные, сплошь порядочные люди, а не жулики… Только привяжите собаку! — нервно потребовал дядька, завидев бассетиху. — С детства не люблю собак и пылесосы!

Нелюбовь была взаимной. Леди тихо зарычала, шерсть на ее спине встала дыбом.

— Хаш, паппис, — зашипел на нее толстяк.

Такого нахальства на своей собственной территории она не ожидала. Зубы Леди клацнули рядом со штаниной мороженщика. Вовремя бассетиху на поводок посадили.

Гостей позвали в сад. Брэнда заметила установленную в саду табличку «Гусеницам и слизнякам вход воспрещен!»:

— Разве гусеницы сумеют это прочитать?

Она растерянно взглянула на расхохотавшихся взрослых и тоже хихикнула — довольная, что чем-то так всех развеселила. А Джордж искоса поглядывал на заносившего торт толстяка: ни предстоящее представление, ни огромный торт уже не радовали мальчика. Для него день рождения был безнадежно испорчен.