Саша с Коржиком вернулись рано утром и привезли от Бо записку. Развернув сложенный вчетверо листок бумаги, я обнаружил там слово «какого» и вопросительный знак – а между этими знаками помещалось анатомически безукоризненное изображение эрективно напружинившегося фаллоса с непропорционально огромной головкой, выполненное почему-то зеленым маркером. Полюбовавшись на живопись Бо, я накрутил номер боевого брата.

– Это ты? – поинтересовался Бо – сопеть и ждать, когда я представлюсь, он в этот раз не стал.

– А что случилось? – озаботился я. – Ты чего такой разговорчивый?

– Злой, как собака, – пояснил Бо и тут же выдал: – Этот, которого пацаны вчера привезли, – он тебе сильно нужен?

– Э-э! Ты там полегче! – всполошился я. – Это основной свидетель – он же и… ммм… ну, исполнитель, короче. Ты смотри – ни в коем случае…

– От бляха-муха! – досадливо перебил меня Бо. – Плохо ведет себя, чмо. Хотел удавить его, а то борзой, как танк, – прет, удержу нет! От бляха…

– Ну, воспитывай, – мудро посоветовал я.

– Воспитывай! – проворчал Бо. – Воспитывай… Ты че – решил сюда полгорода перетаскать?

Я успокоил Бо, что пока поступлений не ожидается, но в категорической форме попросил сохранить доставленных в целости и сохранности.

В 9.00 прибыл Стае – вчера он, смущенно отводя глаза, заявил, что должен проведать Милку, – я не нашел причин для возражений и отпустил «родственника». Буднично махнув ему рукой, я поинтересовался:

– К подвигам готов?

Оказалось, что Стае готов ко всему – об этом поведали его счастливо сверкнувшие глаза и растянувшаяся в блаженной улыбке физиономия. Озабоченно крякнув, я отвел взор, окончательно задавил остатки ревности и засел за телефон: надо было работать.

Зама областного прокурора Сухова я знал лично – в свое время он работал под началом моего отца и неоднократно бывал у нас в гостях. Целеустремленный, грамотный парнишка сорока – сорока трех лет, волевой, коммуникабельный, витиеват в выражениях, любит запудрить мозги собеседнику и, пожалуй, честолюбив в хорошем смысле этого понятия. В прокурорской братии имел прозвище «Говорун» и, как любой говорун, отличался умом и сообразительностью.

– Это Эммануил, – сообщил я, когда Сухов взял трубку после томительной паузы, выдержанной недовольной секретаршей, никак не желавшей понять, отчего это в столь ранний час какая-то «совершенно секретная» особа (я так представился) желает побеспокоить ее шефа. – Хочу личной встречи. Имею архиинтереснейшие сведения, которые вас ужасно заинтригуют.

На том конце возникла напряженная тишина, которую я истолковал как попытку определиться с моделью поведения, а заодно выяснить мое местонахождение.

– Скажите своей секретарше – пусть не мучает компьютер, – посоветовал я Сухову. – Телефон, с которого я звоню, идентификации не подлежит… И вот еще что, Андрей Иванович: не напрягайтесь особо. Вы знаете – я слово держу. Если информация моя вам не занадобится, разойдемся как в море корабли – безопасность вашу я гарантирую. Придумывать хитрые фокусы не советую – нашу встречу будет контролировать целый отряд хорошо обученных специалистов. Так что, ежели вдруг вы побеспокоите СОБР или кировскую братву, получится такая мясорубка, что чертям тошно станет. Ну?!

– Откуда у тебя отряд, Эммануил? – скрипуче поинтересовался Сухов.

– Пусть это вас не заботит, Андрей Иванович, – отчеканил я и с нажимом спросил: – Вы мне верите?

– Верю, – тяжело вздохнув, произнес Сухов. – Когда и где?

– Решайте – я соглашусь с любым вашим вариантом.

– Ну… на природе где-нибудь, – неуверенно пробормотал Сухов и, спохватившись, добавил: – Только чтобы было на виду у людей – в парке, что ли…

– Колеблетесь, – констатировал я. – В таком случае я сам. В парке будет неудобно: я хочу продемонстрировать вам видеоматериалы, а в парках видаки не стоят под каждым кустом. Так что – не взыщите – я через полчасика загляну к вам на работу.

Ты… ты… ты что, Эммануил!!! – Голос Сухова взлетел на самую верхнюю ноту и сорвался на последнем слоге моего непростого имени. – Совсем?! Да тебя тут весь город ищет…

– Я непохож на себя, – оборвал я Сухова. – А в вашем кабинете меня никто искать не будет… ежели, конечно, вы не расстараетесь. А не расстараетесь вы по той простой причине, что возле вашего дома дежурят мои бойцы. Через каждые пятнадцать минут я должен подавать им условный сигнал – в случае отсутствия оного вашу семью ожидают страшные неприятности. Вы как к семье относитесь, Андрей Иванович?

– Ну и сволочь же ты, – удрученно констатировал Сухов. – Давай приезжай, можешь сказать своим людям, что я гарантирую твою неприкосновенность – по крайней мере, пока ты будешь у меня в кабинете. Видак у меня имеется…

Спустя полчаса я пересек проезжую часть и поднялся на ступени крыльца, Сухов некоторое время потерянно меня рассматривал, затем нервно хмыкнул, ухватил под руку и потащил в здание, на ходу бормоча:

– Непохож… А я вот узнал! Я что вышел-то: у нас ведь охрана сидит – пропуск выписывать надо… А на кого выписывать?